На фотографиях снова была я. Только уже совсем другая.
— Смотри, это первый курс, — улыбнулась Олеся, коснувшись снимка пальцем. — Первый учебный день. Попытайся вспомнить, как мы боялись аудиторию перепутать. Мы тогда полчаса вокруг корпуса круги наматывали, хах.
Я внимательно всматривалась в собственное лицо. Джинсовая куртка, собранные в хвост волосы, рюкзак на одном плече. Рядом стояли Олеся и ещё несколько девушек и парней. Все улыбались объективу так легко и непринужденно.
Следующий снимок. Мы сидели в аудитории за последней партой. Перед нами лежали толстые тетради, а сами мы вместо того, чтобы слушать преподавателя, строили смешные рожицы фотографу. Олеся рассмеялась.
— Это Колька Межов нас щёлкнул. Препод отвернулся к доске, а этот паразит всё с фотоаппаратом бегал. Потом ещё снимок всей группе показывал.
— А кто этот Колька, Олесь?
— Межов что ли? Да был там у нас один дурачок. Мы его все в шутку называли «крестьяни́н », с ударением именно на последний слог. Долгая история…
Ещё страница. Ещё одна. Следующая. Большая компания возле общежития. Я тоже там есть. Кто-то сидел прямо на бордюре, кто-то стоял, облокотившись на чёрную «девятку», вроде как. Да, мне кажется — «девятку». Несколько одноразовых стаканчиков, пластиковая бутылка колы, пакет с чипсами. Обычный тёплый вечер после занятий.
— День рождения у Серёги был. Денег почти ни у кого не было, поэтому скидывались кто сколько мог. Зато просидели часов до двух ночи. Ты, кстати, в общаге никогда не жила, но тебя пригласили. Хотя… ты и не выпивала никогда особо — так только, крышечку понюхать.
Я переводила взгляд с с фото на фото, с лица на лицо. Некоторые казались совершенно чужими, другие почему-то вызывали едва уловимое чувство, будто я уже где-то видела эти улыбки. Но стоило попытаться ухватиться за ощущение, как оно тут же исчезало.
Олеся перевернула очередную страницу.
— А это наша первая практика.
На фотографии мы стояли в редакции какой-то городской газеты. Старые письменные столы, громоздкие мониторы, стопки газет, папки с бумагами. За моей спиной виднелась доска, густо утыканная листками с планами номеров и какими-то пометками. На другом снимке мы уже были в типографии. Огромные печатные машины, рулоны бумаги почти в человеческий рост, мужчины в рабочих комбинезонах. Мы с Олесей и с другими девушками стояли в сторонке с бейджиками практиканток, улыбались в объектив и выглядели так, будто нам доверили как минимум выпуск федеральной газеты.
— Ты тогда всё рвалась не новости переписывать, а ездить на настоящие репортажи, — с улыбкой вспомнила Олеся. — Всё ворчала, что сидеть в редакции скучно… Даже нашего руководителя уговорила взять тебя на выезд. Потом полдня рассказывала, что наконец почувствовала себя журналистом.
Я задержала взгляд на фотографии. Девушка в светлой блузке улыбалась застенчиво и спокойно, но всё же с едва уловимыми чертами какой-то скрытой уверенности, словно точно знала, чего хочет от жизни. Мне очень хотелось вспомнить хотя бы крошечный кусочек того дня — запах типографской краски, шум печатных машин или дорогу до редакции. Но память упрямо молчала. Я только снова поймала себя на мысли, что изучаю собственную жизнь по чужим рассказам. Всё было моим — и одновременно чужим.
Дальше фотографии сменяли одна другую. Мы с Олесей сидели вечером в маленьком кафе у окна с чашками кофе и тетрадями, готовясь к очередному зачёту. Мы большой компанией праздновали чей-то день рождения на съёмной квартире. Кто-то держал в руках гитару, кто-то смеялся так искренне, что фотограф успел поймать этот момент. Кто-то спал пьяный в футболке и подштанниках. На одном из снимков в углу кадра стояла Жанна с банкой пива, оживлённо рассказывая что-то сразу нескольким ребятам. Она явно чувствовала себя в центре внимания, а я, судя по фотографии, слушала её с лёгкой улыбкой.
— Помнишь же Жанну? — тихо сказала Олеся, заметив, что я задержала взгляд на снимке. — Она буквально на днях к тебе заходила, потом позже скинула мне бомжа, я ей перезвонила и мы поболтали.
Я кивнула, хотя внутри снова была пустота. Сама чувствовала себя как бомж, без жизненного очага…
Потом появился снимок из ночного клуба. Обычная фотография с дешёвой мыльницы. Цветные огни, полутёмный зал, смеющиеся девушки, фотовспышка, кто-то поднял руку в объектив, кто-то моргнул в самый неподходящий момент. Мы с Олесей стояли рядом, раскрасневшиеся после танцев и совершенно счастливые.
— Это после одной из сессий, — сказала она. — Решили наконец отметить, что выжили.