Странно всё-таки! Из всей прошлой жизни первым вернулось именно это. Не работа, за которую меня чуть не убили. Не мать с бабушкой. Не мужчина, писавший мне полные тревоги сообщения по ночам. Бездомный кисуня в коробке. Что-то это говорило обо мне, о настоящей мне, только я пока не могла разобрать, что именно, и от этого свербило.
Перед уходом девчонок я вспомнила про важное — не про чувства, а про нечто фундаментальное. Аналитик внутри меня, видимо, приходил в себя быстрее, чем сентиментальный человек.
— Олесь. Открой-ка тумбочку. Там ключи должны лежать, связка на кольце.
Она открыла дверцу, порылась, достала связку, звякнув ею.
— А зачем, собственно?.. — спросила Олеся настороженно.
Глава 15
Марина
— Возьми себе. Это, кажется, от моей квартиры. Смотайся туда, а? Проверь всё. Меня три недели, даже больше, дома нет. Мало ли что — трубу прорвало, соседей залило, счётчик намотал. Плиту глянь, выключена ли, электричество, краны. Чайник, обогреватель. И если цветы там есть какие — полей, а то засохнут. Я не помню, есть ли у меня цветы, но вдруг стоят, погибают. Ничего не помню… Но лучше проверить. Ок?
Олеся взяла ключи, взвесила на ладони, серьёзно кивнула.
— Сделаю, босс, не переживай. Съезжу сегодня же вечером, всё проверю и отпишусь тебе, как там и что.
— Спасибо, дорогая. Выручила.
— Ты гляди, а, — Она хмыкнула, пряча ключи в карман. — Памяти ноль, никого не узнаёт, зато про перекрытую воду и цветы помнит. Хозяйственная ты наша, даже с дыркой в башке.
— Да перестань ты язвить! Хахаха! Я просто логически прикинула, что не мешало бы проверить. Ну!
Я рассмеялась, мы втроём рассмеялись.
Ну так-то правда, есть в её словах правда. Голова побитая, «пустая», а рефлекс держать всё под контролем, ничего не упускать, закрывать хвосты — на месте, работает как ни в чём не бывало. Забавно устроен человек. Точнее, забавно устроена я, кем бы я ни была.
Вечером того же дня телефон на тумбочке коротко пиликнул. Я взяла его, прищурилась на экран. Сообщение от Олеси. «Была у тебя. Всё норм. Труба цела, никого не залило. Плита выключена, всё, что должно быть выключено — выключено, воду перекрыла в туалете. Цветок один нашла на кухне, кактус… полузасохший бедолага, полила, отпоила, стоит теперь ожил. Кактус, блин, Марина! Ты сама как кактус!:))) Ключи пока у меня, отдам как выйдешь. Буду проверять квартиру периодически. Спи давай ». И следом, отдельной строкой: «Дома у тебя чисто и красиво, кстати. Комфортно находиться внутри, подруга ».
Я перечитала дважды. Цветок. Кактус. Значит, у меня дома есть цветок, один, на кухне, и он чуть не засох, пока я валялась тут. И Олеся его отпоила. Мелочь, копеечная мелочь, а меня почему-то отпустило чуть-чуть — будто одним хвостом в мире стало меньше, одной незакрытой дверью. «Спасибо. Ты золото», — набрала я непослушными пальцами, отправила и отложила телефон.
Кактус… Наверное, это что-то должно говорить обо мне? Не зря же люди выбирают одни растения, а не другие. Кто-то разводит орхидеи, кому-то нужны фикусы до потолка, кто-то заставляет подоконники цветущими фиалками или кустовой розой. А у меня — один-единственный кактус.
Может, просто потому, что за ним почти не нужно ухаживать. Полил иногда — и живёт себе. Это было бы вполне в моём духе? Или, наоборот, говорит о том, что я постоянно где-то пропадала и заранее понимала: капризное растение у меня не выживет. Наверное, психологи нашли бы в этом какую-нибудь красивую теорию. Хотя, скорее всего, они бы только посмеялись — один кактус ещё ничего не рассказывает о человеке. Или рассказывает всё же?
И всё же почему-то хотелось верить, что он оказался у меня не случайно. Может быть, прежняя Марина действительно любила простые вещи, не требовавшие постоянного внимания. Или просто однажды увидела смешной колючий шарик в магазине и подумала: «Почему бы и нет?»
Может, я реально «колючка» та ещё, как подшутила Олеся?
Странно. Этот полузасохший кактус вдруг показался мне самым настоящим кусочком моей прежней жизни. Маленьким, молчаливым, колючим, но всё-таки живым. И мне сейчас было важно, чтобы он меня дождался.
Комфортно живёшь… Хмм… Значит, я обеспеченная. Я пока не помнила, насколько, но собиралась выяснить в подробностях, до последней цифры.
Я лежала и перебирала то немногое, что у меня теперь было. Своё имя. Кактус. Котёнок на шарфе в снегу — единственная живая и настоящая память. И ещё одна дурацкая, ни к чему не привязанная картинка, которая всплывала снова и снова, стоило мне задуматься об этой чертовщине с цветными метками над головами людей.