Когда подошла моя очередь, я спокойно вывел мотоцикл на старт, открыл бензокран, включил зажигание и с первого удара кикстартера оживил двигатель. Двухтактный мотор затарахтел характерным металлическим звуком, выпуская сизый дымок.
Пришлось снова изображать человека, который учится с нуля…
Я специально тронулся чуть осторожнее, чем мог бы, дал двигателю пару раз недовольно буркнуть на слишком низких оборотах и только потом плавно поехал вперёд. Баланс держался сам собой. Руки и ноги работали автоматически, но я постоянно напоминал себе не торопиться. Один слишком уверенный поворот, одна идеально пройденная восьмёрка… и вопросы начнутся уже здесь.
Через несколько кругов инструктор остановил меня жестом.
— Для первого раза нормально, — сказал он. — Видно, что технику чувствуешь. Но не суетись с переключениями. Мотоцикл сначала надо понять, потом уже ездить быстро.
Я только молча кивнул. Быстро мне пока было совершенно ни к чему. Успеется. Мне это не для мировых рекордов под эгидой Red Bull, а просто для комфорта в повседневной жизни.
Марина
Иван Николаевич выслушал меня спокойно, не перебивая, кивая своим мыслям, а когда я закончила, качнул головой, мягко, но твёрдо.
Пауза…
— Не гоните лошадей, Марина. Деньги деньгами, дело хорошее, но мне сначала нужно понять, в каком вы состоянии на самом деле. Дееспособны ли вы вообще принимать сейчас такие решения, распоряжаться средствами. Вы неделю назад докладывали, что родную мать не узнавали, чужой её называли, а теперь вон, палаты выбираете, финансами ворочаете, — он усмехнулся уголком рта, но по-доброму, без насмешки. — Хорошая динамика, спорить не стану, редкая даже. Но давайте без спешки, без скачков. Завтра с утра к десяти часам приходите ко мне в кабинет, спокойно, обстоятельно побеседуем. Посмотрю, что там у вас с головой на самом деле творится, как память, как соображение. Тогда и решим насчёт платной палаты. А пока: «спокойствие, только спокойствие ».
Спорить было бесполезно, и я это поняла сразу. Врач тут он, а не я, как бы мне ни хотелось обратного. Пока — он рулевой.
— Хорошо, — сказала я, сдерживая нетерпение. — Завтра с утра. Десять часов. Я приду.
— Вот и умница. А сейчас ложитесь-ка обратно и лежите. Нельзя вам вскакивать с такими резкими эмоциональными всплесками. Закружится голова, упадёте, приложитесь ещё раз — и всю мою хорошую динамику насмарку. Осторожнее надо, вы теперь ценная.
Он поднялся, проводил меня взглядом до подушки, убедился, что я легла, и ушёл, а я осталась лежать, но заснуть уже не могла при всём желании. Внутри всё гудело и звенело от вернувшегося знания, мысли неслись табуном. Я — Вероника. Я — Марина. Я — обеспеченная. У меня бизнес, который кто-то сейчас держит на ответственности коллег. У меня враг, который ударил меня по голове каким-то обухом за какие-то дела. У меня роман, о котором нельзя говорить вслух. И у меня дырявая память пока ещё.
Работы — непочатый край, на месяцы вперёд. И первым делом надо выбраться из этой общей палаты в человеческие условия, чтобы было где сесть, комфортнее разложить всё по полочкам и думать, думать, думать.
Утром я доковыляла до кабинета Ивана Николаевича. Ноги слушались, но не со стопроцентной уверенностью, подгибались немного, голова при каждом шаге отчасти отзывалась глухим звоном, будто внутри перекатывался шар. Но я дошла сама, без каталки, без санитарки под локоть, и это была маленькая, но важная победа. Я умела ценить маленькие победы — из них строятся большие.
Беседа вышла долгой и обстоятельной.
Иван Николаевич усадил меня в потёртое кресло сбоку от своего рабочего стола вполоборота к нему, налил из графина воды в стакан, придвинул поближе, и начал спрашивать. Не резко, не в лоб, а вроде бы между делом, вперемешку с болтовнёй «о погоде», но я-то видела насквозь, куда он клонит: он проверял, насколько я в своём уме, можно ли мне доверить подпись под договором и вообще ответственность за себя.
Над его головой я увидела тег [Желание помочь: Искреннее], кратковременно. Надпись, мигнув светло-зелёным цветом, быстро исчезла.
Как меня зовут. Марина Вершинина. Сколько лет. Двадцать три. Какой сейчас год, какой месяц. Март две тысячи шестого. Где я нахожусь. В больнице, в неврологическом отделении. В каком городе. В Тюмени. И ещё несколько общих вопросов. Врач кивнул, что-то черкнул в карте с задумчивым видом.
Чем я занимаюсь, кем работаю. Вот здесь я замялась чуть дольше, подбирая слова, а потом ответила ровно и уверенно: руковожу медиапроектом — главный редактор, интернет-порталом «Медиа72» и городским форумом «Вместе», у меня штат, подчинённые, реклама. Он снова кивнул, пометил, и в глазах у него мелькнуло что-то похожее на уважение.