Артём
Ко второй половине мая наша группа доучивалась по инерции. Из восемнадцати человек осталось четырнадцать — четверо отвалились в процессе по своим разным причинам, неведомым мне.
Данила к маю вообще превратился в комок нервов. Парню права нужны были позарез, потому что отец обещал отдать ему старую «пятёрку», если сдаст с первого раза. И эта «пятёрка» висела у него над головой, как… в общем, висела и мешала думать. На теории он раскачивал колено под столом так, что столешница подрагивала, а колпачок от ручки изгрыз до трещин. И курил по две подряд, вторую прикуривал от первой.
— Слышь, Тём, — он поймал меня на перекуре во дворе. — Ты вообще билеты открывал? Прорешивал дома?
— Открывал. И закрыл.
Он поперхнулся сигаретным дымом.
«Дым сигарет, самогонка. Нарик в углу рыгает. Подруга его, отвернулась. Очень, уж, сильно воняет…» — почему-то в тот момент мне вспомнились строки одной известной романтичной песни из девяностых. Песни, наполненной мечтами, чувством любви, нежностью и таинственностью…
Ну да ладно.
— Издеваешься, — прокашлял Данила.
— Ни капли. Там четыреста вопросов, и половина из них про одно и то же. Разберись в логике, и билеты сложатся сами.
— У меня от твоей логики каша, — он сплюнул. — Я вчера до двух ночи сидел, потом мне снилось, что я на кругу застрял и все на меня бибикают. Прикинь? Жесть.
Внутренний экзамен нам устроили за неделю до ГАИ, и Данила сдал его с двумя ошибками, хотя у него на предплечье аптечной резинкой была примотана бумажная гармошка со шпорами. Он в неё даже не полез. Испугался последствий.
— Я живой, — сообщил он на выходе, и руки у него натурально тряслись, когда он прикуривал.
С Валерием Палычем мы к тому времени доездились до полного взаимопонимания. Он больше не учил меня рулить, да он и… никогда особо не учил меня. Он рассказывал про рыбалку на Тоболе и про сына, который пошёл в милицию и теперь ходит с таким лицом, будто весь город ему лично задолжал. Я слушал и рулил. Учебная «шестёрка» к маю окончательно доканывалась. Сцепление у неё схватывало в самом верху хода педали. На подъёмах приходилось почти полностью отпускать педаль, прежде чем машина начинала тянуть.
— Палыч, у тебя сцепление уже на последнем издыхании.
— Да оно давно на последнем, — он зевнул. — Диск почти кончился. Мне бы до конца июля дотянуть, потом машину обещали поменять. Обещали, ага. Мне и в прошлом году обещали.
Маршрут к экзамену мы прошли раз двадцать. Помимо нюансов на полигоне, гаишники в Тюмени тогда любили одно место, узкий разворот у Дома Обороны, где справа вечно стояла припаркованная в два ряда торговля, а слева выкатывался пятнадцатый автобус. Там валили половину.
— Ты на этом развороте до полной не тормози, — сказал Палыч. — Будешь тормозить — он тебя заклюёт, что поток держишь. И в повороте не тормози, а то скажет, что ты не уверен. Понял?
— Не понял. Так тормозить или нет?
— Ай! Головой работай, — сказал Палыч и отвернулся к окну.
Хороший ответ. Кратко и по существу.
Экзамен назначили на двадцать четвёртое мая. Утро выдалось жарким, для Тюмени даже неприлично, к девяти асфальт уже дышал. Во дворе у ГАИ толклись три группы из разных школ. Девчонки повторяли билеты с мятых листочков, парни курили и делали вид, что им всё равно, а дядька лет пятидесяти в белой рубашке ходил вдоль забора туда и обратно, как маятник.
Теорию сдавали в комнате на первом этаже. Побеленные стены, плакаты с дорожными знаками, лампы дневного света под потолком, забранное решёткой окно. За столом сидел капитан с планшетом для бумаг и списком экзаменующихся. Компьютеры были древние, у меня перед глазами сразу полыхнуло несколько тегов об их плачевном состоянии, но я тут же заглушил их — не до них сейчас. Ястребиный взгляд экзаменатора, кажется не заметил моей заминки.
Нас запускали по одному, без суеты. Кто-то нервно перечитывал конспект прямо в коридоре, кто-то молча ходил взад-вперёд, повторяя про себя знаки. Я, наоборот, чувствовал себя спокойно. За последние месяцы правила успели намертво улечься в голове.
— Фамилия. Усаживаетесь за компьютер. Разговоры — сразу вон.
Я шагнул и сел за компьютер, над которым было меньше всего тегов. Вбил специально неспеша, двумя пальцами свою фамилию, имя, отчество, год рождения и дождался, пока открылась программа.
Прочитал первый вопрос. И почти сразу понял, что скучаю…
За рулём я к этому моменту отъездил пару десятков лет в прошлой жизни. Большинство ситуаций давно превратились в рефлексы, а теперь приходилось вдумчиво отвечать на вопросы, которые когда-то выучил ещё в автошколе. Рассуждать про кустарник у обочины или минимальные расстояния до перекрёстка было почти неловко.