Город принимал другой инспектор, майор Суходрищев, пузатый, с папкой и авторучкой, которой он щёлкал не переставая. Щёлк-щёлк. Первые пять минут это бесило, потом я перестал слышать. Валерий Палыч сидел сзади и в зеркало показал мне два пальца. Что он имел в виду, я не понял до сих пор. Может, «спокойно», а может, просто ими чесал бровь.
— Трогай. По Республики до второго светофора, потом покажу, — распорядился майор Суходрищев.
Я поехал. И тут началось самое сложное за весь экзамен. Ехать надо было хорошо, но при этом старательно, по методичке, как позволено вчерашнему новичку, чтобы не провоцировать появление ненужных вопросов. Руки на десять и два. Зеркала — демонстративно, с поворотом головы, чтобы майор видел. Поворотник за сто метров и обязательное шевеление шеей на каждом перекрёстке. Я себя чувствовал артистом погорелого театра.
Майор щёлкал ручкой и молчал. У Дома Обороны он оживился.
— Развернись здесь.
Разворот я сделал. Двойная там не мешала, знак разрешал, мешала «шестёрка»-двойник кого-то местного, вставшая под самым поворотом, и мешал автобус, который лез с внутреннего радиуса и на мой поворотник ему было плевать. Я его пропустил, потом добрал угол и вышел ровно.
— Автобус пропустил, — сказал майор Суходрищев себе под нос и что-то отметил. — Правильно.
На обратном пути я нарушил один раз. Не заметил свежий знак «сорок» перед ремонтом дороги, его прикрывала листва, и прошёл пятёркой быстрее. Майор смотрел в свою бумажку и знак тоже прозевал. Я до конца маршрута ждал, что он вспомнит.
— Всё, глуши, парниша. Сдал.
Я вылез на асфальт, и меня слегка повело. Примерно минут двадцать я держал в голове двойную работу — ехать самому и одновременно изображать курсанта. За такое всегда приходит счёт. Правый висок начал гудеть. Знакомое дело, перебор с концентрацией всегда отдавался у меня в одну точку над глазом.
— Ну ты, Артём, красавец, — сказал Палыч и хлопнул меня по плечу так, что я качнулся. — Я говорил, у тебя чуйка. Иди уже, забирай бумажку.
Из четырнадцати с первого раза сдали только шестеро. Данила в городе завалился на кольце, майор снял его на второй минуте.
— Тём, я тупой, — написал он мне в сообщении позже. — Я его видел. Вот видел же, он справа шёл, и я продолжал ехать, не меняя траектгории. Зачем я поехал?
— Потому что тебя трясло и ты хотел, чтобы это быстрее кончилось, — ответил я спокойно. — Через две недели пересдача, приедешь и сдашь. Второй раз уже не так страшно, проверенное дело.
— А ты откуда знаешь?
— Опыт, Данила.
— Так тебе же двадцать три. И ты вроде в первый раз сдаёшь.
— Опыт включает и наблюдение за знакомыми, как было у них.
Шесть сдавших человек из четырнадцати — это ещё довольно неплохой результат. Помню, в прошлой жизни мне хороший знакомый из Японии рассказывал, что в его группе из двадцати четырёх человек сдали только два — он и один вьетнамец. Жёстко!
Категорию «А» я добирал отдельно. Мотоэкзамен принимали на том же полигоне, только ближе к дальнему краю площадки. Городской части для мотоциклистов тогда не предусматривалось вообще — хватало площадки. Полный бред, если вдуматься, потому что убиваются мотоциклисты на перекрёстках, а не на змейке.
Инструктора по категории «А», который притёрся в итоге к нашей группе на постоянной основе по их внутреннему графику звали Николай Егорович, и вся группа в итоге сократила это до Егорыча. Мужик в выцветшей камуфляжной одежде цвета хаки, с чёрной каймой под ногтями, которую он и не пытался отмывать, потому что три учебных «Минска» держались на нём одном. Пока мы собирались, он успел подтянуть цепь на одном мотоцикле, заменить свечу на другом и ногой поправить погнутый рычаг переключения передач на третьем. Говорил мало и всегда по делу.
— Габаритный коридор. Не смотри под колесо. Смотри в конец коридора. Куда голову повернёшь, туда и уедешь.
Это, между прочим, лучшая инструкция по езде на двух колёсах, какую я слышал в обеих жизнях…
«Минск» мне достался под третьим номером и самым убитым. Лапка переключения болталась, передний тормоз хватал через раз, а на холодную двигатель упрямо не хотел запускаться с кикстартера. Приходилось заводить с толкача. Егорыч на это говорил одно:
— Пинай веселее!
Когда подошла моя очередь, инспектор коротко кивнул, разрешая начинать. Восьмёрку я откатал чисто. Потом прошёл габаритный коридор, не коснувшись ногой земли… На скоростном участке специально не спешил — здесь выигрывала не скорость, а аккуратность. В габаритной остановке остановился примерно за полметра до линии. Можно было подъехать ещё ближе, но идеальная точность иногда вызывает больше вопросов, чем небольшая погрешность.