— Весной. Сам. По мануалу. У меня и мануал распечатанный есть.
Он помолчал и добавил:
— Масло — каждые три тысячи. Никогда не затягивал.
Потом неожиданно полез на полку и достал обычную школьную клетчатую тетрадь.
— Вот.
Тетрадка меня добила, хахаха!
Самая дешёвая, с мягкой обложкой и загнутыми уголками. Внутри аккуратным почерком были расписаны все замены масла, фильтра, свечей, тормозных колодок, охлаждающей жидкости. Напротив каждой записи — дата, пробег и короткая пометка, что именно поставил. Какой скрупулезный парень, однако!
Такое не рисуют перед продажей. Такое ведут годами для себя. Я перелистнул ещё несколько страниц и молча вернул её хозяину.
— А чего же продаёшь?
Санёк почесал затылок.
— Жена вторым беременная.
Он усмехнулся.
— Тесть помогает машину взять. Но только если этот продам.
Он похлопал ладонью по баку.
— До последнего упирался, если честно.
Немного помолчал.
— Мне его пацаны из клуба раза три предлагали выкупить. Но они его под трек хотят. Подвеску менять, пластик, мотор крутить… Жалко.
Последнее слово он произнёс почти шёпотом. Всё это время смотрел не на меня, а куда-то в сторону открытых ворот гаража. И задумчиво так…
Люди, которые врут, обычно делают наоборот. Они слишком внимательно следят за лицом собеседника, пытаясь понять, поверили им или нет.
Санёк ничего не проверял. Просто рассказывал, как есть.
— Сколько?
— Сто сорок пять.
Я ещё раз медленно обошёл мотоцикл, словно что-то могло измениться за последние две минуты. Провёл взглядом по вилке, по маятнику, по задней звезде.
— Сто сорок пять — это с полным пакетом и с двумя шлемами? Верно?
— Ну да.
— Он у тебя живой, спору нет. Но задняя покрышка уже подходит, её в следующем сезоне менять. Цепь ещё походит, но тоже не вечная. Плюс постановка на учёт, страховка, расходники после покупки — я всё равно полезу менять жидкости. Сто тридцать пять.
Санёк шумно выдохнул.
— Не-е… За сто тридцать пять не отдам.
Он зачем-то снова погладил ладонью бак, будто успокаивал не себя, а мотоцикл.
Несколько секунд мы молчали, смотря на байк…
Я не торопил. Кто первым начинает объяснять свою цену, тот обычно и уступает.
— Сто сорок, — наконец сказал он. — И цепь новую отдам. Она в масле лежит, ни разу не ставилась. Мануал тоже забирай. И тетрадку.
Я усмехнулся.
— Тетрадку-то зачем? Бонусом всю подноготную?
— Ага, ёпта. Если мотик твой станет, пусть и история его у тебя будет.
Это прозвучало неожиданно правильно. Я не мог не согласиться и снова посмотрел на Honda.
Хорошие мотоциклы, пожалуй, вообще редко покупают только головой. В какой-то момент начинаешь понимать, что уже мысленно зачислил его в список своего имущества.
— Сто тридцать семь. И цепь.
Санёк покачал головой с выражением грусти на лице, будто ещё сопротивлялся сам себе. Потом неожиданно улыбнулся.
— Ладно. Будь по-твоему.
Он первым протянул руку. Мы пожали руки крепко, без дальнейших разговоров. После такого торга обычно уже никто не возвращается к цене, хех.
— Только ты его не убивай, ага?
— Постараюсь.
— Нет, серьёзно. Не убивай.
Он хлопнул ладонью по сиденью и ехидно улыбнулся.
— Я узнаю, если убьёшь. Город маленький.
— Не переживай. Я аккуратный водитель по натуре своей, бережный к технике. К тому же, мотоциклы и автомобили — это вопрос безопасности жизни. Даже в торможении. Знаешь же этих дегенератов, которые тормозят всегда резким нажатием педали перед объектом впереди, будь-то машина, пешеходный переход, светофор? Такие отсталые есть даже среди таксистов, не говоря уже об обычных водителях. Вот у меня совершенно противоположный стиль вождения: я всегда анализирую ситуацию на дороге, оцениваю расположение фактических и потенциально возможных объектов на дороге в той или иной ситуации, поэтому торможение у меня всегда плавное, заблаговременное, никого из моих пассажиров не тошнит. Ты можешь быть спокоен за своего железного коня, Санёк.
Он коротко кивнул. Кажется, именно этот мой ответ ему понравился больше всего.
Сто тридцать семь тысяч. Небольшая, но ощутимая стоимость моей машины за железку на двух колёсах. По меркам большинства людей, наверное — безумие. Двое соседей Санька по гаражному кооперативу, слишком простенькие с виду, как раз успели подойти, пока мы оформляли бумаги, похватались за голову с философским видом и поинтересовались, не сошёл ли я с ума. За такие деньги, мол, можно взять вполне живую «девятку», ещё и на комплект зимней резины останется. Я спокойно согласился, что, наверное, сошёл. После такого ответа людям обычно становилось легче — сумасшедших ведь переубеждать бессмысленно.