— И ещё. Ты слишком редко улыбаешься. Не специально, потому что надо, а глазами. Ты объясняешь всё правильно, но ощущение такое, будто выполняешь важную государственную задачу. Хотя дома, когда рассказываешь мне про работу, ты можешь пять минут смеяться над тем, что кто-то опять подцепил вирус с названием вроде «LoveLetter». Будто не компьютер заразили, а трогательное любовное письмо получили, не соблюдая элементарные правила безопасности…
Я уже молчал.
Потому что понимал — попала. Если так задуматься, я, пожалуй, был согласен.
— Самое странное, — добавила Лена, — что я ведь знаю тебя настоящего. Поэтому сразу слышу разницу. А человек, который впервые открыл твой ролик, не знает. Для него ты и есть вот этот… пластмассовый ведущий.,.
В тот вечер я пересмотрел несколько своих видео подряд. Уже не как автор, а как зритель.
И действительно увидел то, о чём говорила Лена.
Слишком правильные паузы. Слишком аккуратные формулировки. Ни одной живой реакции. Даже шутки звучали так, будто их сначала утвердили на совещании.
Начиная со следующего ролика я перестал бороться с собой. Стал говорить проще. Иногда оставлял в монтаже удачные оговорки, лёгкий смех, небольшие заминки, фактор спонтанности. Если какая-то мысль приходила прямо во время записи, не вырезал её только потому, что она не была в сценарии.
И почти сразу заметил разницу…
Люди начали отвечать не только на тему ролика, но и мне самому. Комментариев стало заметно больше. Между собой они тоже разговаривали охотнее. Будто по ту сторону экрана наконец появился не очередной безупречный «эксперт », а обычный живой парень, который действительно разбирается в компьютерах и не строит из себя всезнайку.
— Вот! Совсем другое дело! — выдала Лена, посмотрев мой первый же ролик с новым подходом к подаче.
Кит к моему YouTube-увлечению относился с прохладным интересом. Не высмеивал, не пытался отговорить, но и особого энтузиазма не испытывал. Для него это был скорее любопытный эксперимент, который однажды либо выстрелит, либо тихо закончится.
— Ты в курсе, что складываешь ролики туда, где в основном сидят американские школьники? Русскоязычная аудитория, да ещё и платёжеспособная, там минимальная. Я не то, чтобы критикую, просто мне интересно понять твою логику вложения ресурсов в столь сомнительный проект.
— Ага. В курсе.
— Но зачем?
Я распрямил плечи.
— Денис, канал стоит мне ноль рублей в месяц. Ну, почти. Только несколько вечеров моего времени. Зато клиенты уже приходят. Это помогает расширить потенциальную клиентскую базу.
— Всего один клиент за всё время при таких твоих заморочках с этим каналом, дружище… — тут же уточнил он.
— Два.
— Один, — невозмутимо поправил Кит. — Хорошо. И одна тётя из Кургана, которой ты бесплатно объяснил по телефону, как принтер подключить. Это с трудом можно назвать «ещё один клиент».
— Кит, Кит… Тётя из Кургана — это репутация.
— Репутация, — повторил он, покачав головой. — Когда-нибудь ты напишешь книжку «Как заработать миллион, сначала бесплатно консультируя всю страну».
— А потом её тоже бесплатно выложу. Чтобы на последующих уже заработать миллиарды. Хаха!
Он тихо усмехнулся, поставил кружку и посмотрел на меня своей фирменной полуторасекундной паузой. Не стал спорить до конца, предпочитая просто наблюдать.
— Ладно, Артём, — сказал он наконец. — Ты обычно начинаешь бежать ещё до того, как остальные замечают стартовый пистолет. Это факт. Каждый раз пытаюсь тебя понять и мне это удаётся с трудом…
Про клиентов он всё-таки был не совсем прав, в плане потенциала.
Совсем скоро их через канал насчитывалось уже трое. Буквально, после нашего разговора с Китом. Немного, если смотреть на цифры. Но они меня радовали сильнее, чем хороший квартальный отчёт. Потому что деньги можно заработать разными способами, я старался осваивать разные из них и у меня это получалось неплохо. Пусть иногда и со скрипом поначалу.
Звонок принял Виктор. После чего он заглянул ко мне с небольшим листком бумаги.
— Тём, тут мужик просит именно тебя.
— Именно меня прям?
— Да, по нашему сервису. И я пытался объяснить, что организую процесс и у нас любой инженер справится. Не хочет. Говорит: «Мне нужен именно тот, который на видео». Ни больше, ни меньше.
Я невольно улыбнулся.
Работает. Пусть медленно. Пусть пока совсем по чуть-чуть. Но работает. Приехал он на следующий день, ровно к десяти утра.
Виталий Романович Пеньков. Лет сорока девяти. Коренастый, без заметного жира, с густой тёмной шевелюрой с проседью, в светлой рубашке с коротким рукавом. В руках — дорогая кожаная папка на молнии, из тех, что покупают один раз и носят потом лет десять. В направлении моего кабинета с открытой дверью он шёл осторожно, словно его вели не к айтишнику, а сдавать кровь.