Я поднял на него глаза.
Вот это уже был серьёзный аргумент. Хм, довольно серьёзный.
Java-приложение в две тысячи шестом распространялось несколькими способами. Можно было скачать его с сайта через WAP или обычный мобильный интернет, если телефон это позволял. Можно было передать другу по Bluetooth или через инфракрасный порт, сидя рядом на паре. Всё это работало, но слишком медленно. Сначала человек должен был узнать, что такая программа вообще существует, потом захотеть её установить, а потом ещё разобраться, как это сделать.
А витрина оператора — совсем другое дело. Человек открывает каталог приложений прямо в телефоне и видит Dornet рядом с играми, мелодиями и картинками, которые предлагает сам оператор. Несколько нажатий кнопок — и программа уже скачивается. Это был скачок сразу на несколько лет вперёд.
— Через кого выведете? — спросил я.
— Через тех, с кем у Аркадия Валентиновича давние отношения. — Тарханов улыбнулся. — Простите, конкретику я на этом этапе не назову.
Разумеется, не назовёт. Ладно уж, храни свои секреты!
— И последнее, Артём Сергеевич, о чём я, вообще-то, говорить не собирался. — Он сурово отодвинул чашку…
Глава 24
Артём
— Аркадий Валентинович через три-четыре года будет думать о публичном размещении. IPO. Не сегодня, разумеется. Но окно открылось, вы же видите, что происходит.
Я видел, что происходит. Весь месяц из каждого утюга шло народное размещение «Роснефти». Заявки принимали в сберкассах, реклама висела на остановках, цену определили четырнадцатого июля, торги начались девятнадцатого. Буквально несколько дней назад.
— Почти десять с половиной миллиардов долларов собрали, — сказал Тарханов. — Около ста пятидесяти тысяч обычных людей пришли и купили акции. Такого в этой стране ещё не было. Я не обещаю вам биржу, Артём Сергеевич. Я говорю лишь о том, что через несколько лет это будет разговор, в котором вы либо участвуете, либо нет.
Я слушал его и думал про эти сто пятьдесят тысяч человек.
Я слишком хорошо знал, чем закончится для большинства из них эта история. Многие будут хранить свои бумаги десять лет, пятнадцать, двадцать. Кто-то оставит их детям. Формально они даже что-то заработают — будут дивиденды, будут периоды роста. Но если честно вычесть инфляцию, сравнить доходность с другими возможностями и посчитать стоимость времени, никакой сказки там не окажется.
Тарханов произносил слово «IPO» так, как в этом городе обычно произносили слова «квартира в центре». С уважением. С лёгким благоговением. И самое неприятное заключалось в том, что он не играл и не пытался меня заворожить красивыми терминами.
Он действительно верил в то, о чём говорил. Я это чувствовал. Хмм…
Я машинально потянулся за чашкой, но она уже была пустой.
До конца месяца, как оказалось. У человека был вполне конкретный дедлайн. Ему нужно было положить на стол Мезенцеву подписанные документы не позднее тридцать первого июля. А до этой даты оставались считанные дни.
То есть торопился сейчас вовсе не я.
— Красиво, — сказал я. — Правда красиво. А теперь, если позволите, несколько мелочей. Совсем скучных.
Марина
Утро началось с того, что медсестра унесла штатив от капельницы и не принесла обратно.
Я лежала и смотрела, как за окном раскачивается голая ветка. Апрель в Тюмени выглядел ровно так же, как февраль, только грязнее. Снег частично сходил, оставляя после себя грязь, слякоть, рыжие разводы и собачьи какашки повсюду — на газонах, на асфальте. И снег, всё ещё был. Особенно тот, который серый и затвердевший.
Алексей пописывал робко, я отвечала нехотя; работа крутилась с помощью Олеси и Светы. Иногда Олеся мне звонила, чтобы посоветоваться по наиболее чувствительным вопросам. С каждым днём ко мне память возвращалась всё больше. Мама с бабушкой, убедившись, что я стабильно иду на поправку, вернулись в Зажопинск свой, у них своих дел куча по хозяйству. Мы оставались на постоянной связи. Следователь Потапов расследовал дело.
И злость с каждым днём обуревала меня от того, что я тут, в больнице валяюсь, мой форум в дежурном формате поддерживает жизнеспособность, а Дорохов этот, блин, прохлаждается и ликует, наверняка, зная, что я в больнице! И совершенствует свой грёбаный Dornet!
Ну, ничего… Есть у меня одна мыслишка, как стереть улыбку с его мерзкого Dornet-овского лица!!!