Маккиссак подвел девушку к кованой скамейке, она села. Лэйман тоже сел, но на достаточно большом расстоянии от Рэйчел, будто намеревался соблюдать приличия. Несмотря на внешнюю воспитанность, он был волком в овечьей шкуре. Лэйман положил шляпу на скамейку и спокойно, доверчиво посмотрел на Рэйчел.
— Мы приехали в Сан-Антонио четыре дня назад, нам пришлось выдержать немало трудностей, чтобы добраться сюда. Я сам расспрашивал местных жителей, и мои люди тоже наводили справки, но никто здесь не знает никакого Элиаса Джонсона.
Рэйчел провела рукой по лбу, испытывая облегчение от того, что Маккиссак поверил в ее историю про мужа.
— Я разыскиваю его.
— Мы будем счастливы помочь вам в этом деле, ведь он мог поселиться у Остина или неподалеку от какого-то другого города. Я послал одного человека в Остин, другого в Сан-Анжело для наведения справок.
— Надеюсь, вы сообщите мне, если что-либо узнаете, — сказала Рэйчел, пораженная тем усердием, с которым Маккиссак взялся за розыски Элиаса Джонсона.
— Простите, но похоже, что вы стали вдовой. Рэйчел опустила взгляд, размышляя, сколько еще времени ей придется жить во лжи.
— Не могу в это поверить в первый день приезда в город.
— Я понимаю вас. Но когда вы примиритесь с утратой, когда осознаете, что у вас нет мужа, я хотел бы стать вашим женихом.
— Нет! — Рэйчел была ошеломлена предложением Маккиссака.
— И еще: я приношу извинения за свое поведение там, в прерии.
Рэйчел посмотрела в его голубые глаза, такие скромные и льстивые. Маккиссак наклонился к девушке. Она подумала, что если бы сегодня встретила его впервые, то сочла бы его красивым и привлекательным. Маккиссак действительно в этот момент выглядел очень респектабельно и обращался с ней вежливо и уважительно.
— Здесь, на этих новых землях, — продолжал он, — пистолет является подчас единственным законом, и человек с оружием в руках может взять то, чего он хочет. Мы долгое время провели на дорогах в прерии, поэтому и действовали не так, как принято в цивилизованном обществе. Настоящие дамы здесь большая редкость, особенно такие красивые женщины, как вы. С ними обращаются очень бережно до тех пор, пока они не теряют покровительство мужчин своей семьи. Я совершил ужасную ошибку. Прошу вас простить меня и забыть об этом инциденте. Дайте мне шанс начать все заново. Я хочу стать вашим женихом.
Но Рэйчел слишком явственно помнила тот день в салуне, когда впервые столкнулась с этим человеком, поэтому отшатнулась.
— Сэр, я совершенно уверена, что найду своего Элиаса.
— Мадам, в этом городе нет человека, который когда-либо слышал об Элиасе Джонсоне. Никто и бровью не пошевельнет, если вы выйдете за меня замуж через месяц. Это не юг с его неписаными законами и чопорностью. Никто и не ожидает, что вы целый год будете носить траур. Здесь каждый житель очень близок к смерти, а выжившие диктуют свои правила поведения. В город хлынули толпы новых людей, здесь нет того общества, где могли бы соблюдать какие-либо условности.
— Даже если я не найду Элиаса, мне никогда не забыть те ужасные минуты, которые я пережила из-за вас, — твердо и гневно проговорила Рэйчел. Она пыталась сдержаться, понимая, что скоро станет жить по соседству с Маккиссаком.
— Мадам, мне больно думать, что я лишаюсь возможности загладить свою вину и доказать, что я могу быть другим человеком.
— Я не верю, что вы можете измениться, — ответила Рэйчел. Она твердо смотрела в его голубые глаза. Этот человек обладал той же спокойной настойчивостью и совершенной безжалостностью, что и Дэн Овертон. Они оба умеют получать то, чего хотят.
— Хоть вы и ведете себя вежливо, вы все равно остались тем же самым человеком, который ворвался в наш лагерь и обращался со мной самым неподобающим образом. Нет, вы не будете моим женихом. — Рэйчел начала было вставать, но Лэйман схватил ее за руку. Его пальцы крепко сжали локоть девушки.
— Сядьте, миссис Джонсон. Давайте спокойно обговорим все детали, пока вы второпях не наделали ошибок, о которых потом будете жалеть.
В голосе Маккиссака звучала сталь. Он смотрел Рэйчел прямо в глаза.
— Если рядом с вами не будет сильного мужчины, то вам здесь не выжить. Вам не удастся заниматься скотоводством, как рассчитывает ваш отец. — Маккиссак снова сжал ее руку. — Ради своей семьи и ради себя самой, подумайте как следует, прежде чем отказывать мне в дружбе.