— Хочешь выпить? Если да, то нужно поискать… Или лучше спуститься вниз и принести новую бутылку, — бормотал Коул, окидывая взглядом комнату.
— Нет, спасибо. Полагаю, мне понадобится ясная голова, чтобы разобраться в том, что ты хотел мне сообщить.
— Я не собираюсь тебе ничего сообщать, я хочу показать, — Коул нетвердым шагом подошел к столу и взял письмо Лейси. — Читай.
— Значит, ты спустил штаны, когда не следовало, — почти весело заключил Адам. — Что ж, со всеми случается. Если будешь держать рот на замке, как просит Лейси, то не возникнет никаких проблем.
— Райли — хороший парень. Мы с ним друзья. Даже если я ничего не скажу, он все равно узнает: он — японец.
— Чувство вины — ужасно неприятная штука, Коул. Ты, конечно, можешь повесить его камнем на шею, а можешь послать к черту и забыть. Если бы я оказался на твоем месте, я выбрал бы последнее. Только не говори, что ты хочешь во всем признаться. Нет, ты не такой дурак! — Но несчастное выражение лица Коула утвердило Адама в правильности его догадки. — Слушай, ты позвонил мне для того, чтобы поговорить и попросить совета. Так вот, мой совет — ничего не говори. Поверь, если ты признаешься, то легче себя не почувствуешь. Райли никогда и ни за что не простит тебя. Возможно, оттого, что он — японец, как ты сам заметил. Сказанного не воротишь, помни об этом.
— Я думал, что сплю, а потом… А ты бы что сделал, Адам?
— Скорее всего, то же, что и ты. Но это не означает, что ты прав, — резко ответил Адам. — Оставь все при себе. Ты больше не ребенок. Хочешь играть в высшей лиге — плати членские взносы.
— Как мне смотреть ему в глаза? — Коул уронил голову на руки. Адам беспомощно стоял рядом, похлопывая друга по вздрагивающим плечам. — Он приезжает завтра. Черт, он ведь еще не знает, что она уехала.
— Коул, хочешь поедем ко мне на ранчо?
— Нет. Ты поезжай домой, Адам. Извини, что вытащил тебя посреди ночи. У тебя у самого куча проблем.
— Но ведь для этого и существуют друзья. Господи, я не могу тебя оставить в таком состоянии. Ты уверен, что все будет в порядке?
Коул вздохнул.
— Я не собираюсь ничего с собой делать, если ты об этом думаешь. И я ничего не скажу Райли. Я лягу спать. Извини, что поднял тебя с постели, — добавил он, увидев пижамные штаны, выглядывающие из-под брюк Адама.
— Да брось, я ведь всего-навсего спал. Ложись, я подожду, пока ты не заснешь.
В два часа ночи Адам уже вел машину к своему ранчо. Он хотел бы сделать что-то для Коула, чтобы тому стало легче. Жизнь и без того достаточно тяжела, чтобы тащить на себе груз вины.
Всякий раз, когда Адаму приходилось иметь дело с Колменами, мысли его возвращались к Сойер. Он хотел, чтобы она была рядом с ним. Адам знал, Сойер нашла бы правильные слова для Коула и дала бы верный совет ему самому о воспитании Джеффа. Бог наградил ее здравым смыслом и острым язычком. Адам улыбнулся в темноте машины. Он надеялся, что наступит день, когда Сойер поймет, что не может жить без него. Или у него не хватит терпения ждать, и он ворвется в ее жизнь со словами: «Детка, давай покончим с этой ерундой. Я люблю тебя и знаю, что ты любишь меня, так что я собираюсь тебя похитить…».
Рабочий день уже закончился, когда Райли поставил свой «форд» на стоянку. У Джонкил сегодня выходной, значит, в доме темно и пусто, если, конечно, в нем нет Коула. Райли оглянулся в поисках припаркованного «порше» брата, но машины не было видно Наверное, Коул где-нибудь ужинает или веселится с друзьями. При воспоминании о еде Райли затошнило. Ему вполне хватит яблока или крекеров Что ему действительно нужно, так это горячий душ чистая одежда и что-нибудь выпить.
Райли зажег свет в кухне и огляделся. Ему нравилась эта часть дома. Когда он впервые увидел ее, то широко раскрыл рот. Он был еще ребенком и понятия не имел о западном образе жизни, но сразу понял, что ему нравится этот теплый, уютный дом Райли влюбился в плетеное кресло-качалку, стоявшее возле камина. В то время кресло занимала старая большая рыжая кошка. Тогда мать Райли впервые приехала в Санбридж вместе с сыном. Райли вытер набежавшие то ли от воспоминаний, то ли от бессонной ночи слезы.
Потемневшие от времени деревянные балки потолка, поблескивающая медь, веселая зелень домашних растений приветствовали его возвращение в старую большую кухню, полную воспоминаний. Мать рассказывала Райли, что его отец очень любил забирать к себе в кабинет вкусное печенье, всегда лежавшее в большой глиняной вазе. Когда Коул и Райли нанимали Джонкил на работу, они поставили ей условие, что бы эта ваза всегда была полна печенья. Вот и теперь по привычке Райли потянулся к вазе и взял восхитительное, покрытое сахарной корочкой печенье.