— Мы пока не решили. Это зависит от многих вещей. Когда заканчивается твой отпуск?
Чесни грустно рассмеялась.
— К сожалению, скоро.
— Увольняйся. Поедем на Гавайи вместе с нами, — сказал Рэнд.
— Я не могу этого сделать. У меня своя жизнь. Но спасибо за приглашение, — с грустью сказала Чесни.
— Может быть, позднее. Ты всегда можешь передумать, — отчаяние слышалось в голосе Рэнда.
Чесни слегка наклонилась к нему. Глядя ему в глаза, она спокойно сказала:
— Я ведь уже объяснила вам при нашей первой встрече, что мне ничего от вас не нужно. Я не собираюсь заявлять свои права. Я счастлива тем, что имею. И у меня нет желания менять свою жизнь. Мне жаль, что у вас сложилось впечатление, будто я вольюсь в вашу семью, когда и если вы признаете свое отцовство.
— Разреши мне хотя бы возместить тебе все те годы, которые ты провела в приюте? — умоляюще попросил Рэнд.
— Ничто не возместит мне тех лет. Они являются частью моей жизни, и, мне кажется, благодаря им я стала лучше. Мне бы не хотелось терять с вами связи. Извините, но мне нужно бежать. Ланч был чудесным.
Рэнд встал. Он сделал попытку обнять девушку, но Чесни ловко уклонилась. Взмахнув на прощанье рукой, она ушла. Рэнд сел, его лицо побледнело. Повернувшись к Мэгги, он спросил:
— Что мне теперь делать?
— Должно пройти какое-то время, дорогой.
Не сдерживая гнева, Рэнд набросился на Мэгги:
— Как ты не понимаешь? Я не могу, я не хочу… снова бросать свою дочь! Можешь возвращаться на Гавайи. Я остаюсь здесь. Это мое окончательное решение, Мэгги.
Никогда прежде Рэнд не разговаривал с Мэгги таким тоном.
— Пожалуй, я вернусь в отель. А ты оставайся здесь, Рэнд, и напейся, если хочешь, страдая от жалости к самому себе и от несправедливости жизни, — ее слова прозвучали резче, чем ей хотелось.
Рэнд проводил удаляющуюся жену печальным взглядом. Он доел персиковый десерт и заказал виски. Наверное, стоит последовать совету Мэгги.
Чесни сосредоточилась на дороге, заставив себя думать только о маячащем впереди автобусе. Лишь когда она очутилась в квартире, из глаз девушки полились слезы. В ресторане она едва не бросилась в объятия отца! Но сдержалась, вспомнив о Саре и об обещании, которое дала себе.
Одному Богу известно, как Чесни молила его о том, чтобы у нее была семья. И только Бог знает, каким страхом наполнялось ее сердце при мысли, что от нее могут отвернуться! Чесни создала своего рода защитный барьер против этой боли.
Когда по щекам Чесни потекли слезы, она достала письмо отца с полки над кухонным столом. Она прочитает его в последний раз, уберет и никогда больше к нему не прикоснется. По крайней мере, долгое время. Чесни вытерла слезы салфеткой и начала вслух читать письмо мурлыкавшему на ее коленях коту.
Моя дорогая Чесни, я сделал так, как ты мне советовала. Хочу, чтобы ты знала о том, что начинал я со стопроцентной уверенностью в том, что ни за что на свете ты не можешь быть моей дочерью. Теперь я на сто процентов уверен в том, что ты — моя дочь.
Должен признаться, вначале я рассердился. Я говорил себе, моим адвокатам и жене, что в моей жизни нет места для ребенка. Много лет тому назад я принял решение не иметь детей, потому что хорошего отца, как я тогда считал, из меня не получится. Я — очень эгоистичный человек. Я повторял себе снова и снова, до тех пор, пока не послал тебе это письмо, что не хочу быть отцом! Я также решил создать для тебя трастовый фонд и вернуться к своей обычной жизни. Я полагал, что смогу с легкостью оставить тебя. Это не так.
Я пошел в церковь и поговорил со священником. Он сказал, что Бог послал мне тебя с определенной целью и что я не должен спрашивать, с какой именно, а наслаждаться счастьем оттого, что мы нашли друг друга.
Я восхищен тем, как ты устроила свою жизнь. Если бы я узнал о твоем существовании раньше, я бы забрал тебя из приюта в мгновение ока. Но это все слова, и я понимаю, как тебе трудно в них поверить.
Я бы хотел, чтобы мы с тобой стали друзьями, а со временем — настоящими отцом и дочерью. Именно этого я хочу. Мне будет очень приятно, если ты захочешь меня видеть своим другом и отцом. Я не могу обещать тебе большего. Я бы хотел, но это слишком самонадеянно с моей стороны. Все, что я могу, если ты, конечно, того пожелаешь, — это представить тебя твоей бабушке, настоящей леди, которая полюбит тебя до слез. Я могу показать тебе всех родственников в своем семейном альбоме, который со временем станет твоим. Моя жена полюбит тебя так же горячо, как полюбил я, потому что ты — моя дочь.