Ваша бабушка написала мне на прошлой неделе, что она считает дни до января, когда Тадеуш выйдет в отставку с государственной службы. Она планирует отправиться с мужем в кругосветное путешествие. Она написала, что собирается заехать к нам и докучать мне фотографиями, которые к тому времени сделает. Моей семье повезло быть частью вашей семьи. Восток и Запад, как вы любите говорить. Я вспоминаю один день, много лет тому назад, когда вы и Райли стояли друг против друга и вы спросили меня, очень уважительно, может ли Запад в этом случае считаться победителем.
Я горжусь, Колмен-сан, тем, что вы поделились со мной своей мечтой. У человека должна быть мечта, иначе жизнь не имеет смысла. Все в пределах возможного. Я буду молиться за вас, чтобы вы никогда не потеряли свою мечту. Жизненная сила удерживает мой дух на этой земле. Я боюсь, что моя мечта уйдет со мной в могилу. Это мой самый большой секрет.
Еще раз хочу поблагодарить вас за то, что передаете мне новости о внуке. После весьма коротко визита Райли в марте я получил от него всего лишь одно письмо. Это было короткое письмо, в котором он справлялся о моем здоровье. Я перечитывал его в поисках признаков теплоты и любви, но ничего не нашел. И почувствовал себя борцом татами, проигравшим бой. Этим я делюсь лишь с вами, Колмен-сан.
Мои дочки начинают суетиться вокруг меня и уговаривают вздремнуть. Если бы они знали о монстрах, населяющих мои сны, то не настаивали бы, но я должен сделать их счастливыми и потому соглашусь.
Продолжайте мечтать, Колмен-сан, и в один прекрасный день ваша мечта исполнится. Мой внутренний голос говорит мне, что это так. Никогда нельзя бросать то, что близко вашему сердцу. Посылаю вам, Колмен-сан, мой американский друг, мои наилучшие пожелания.
Шадахару Хасегава.
Коул долго смотрел на пустой лист бумаги, вставленный в пишущую машинку. Что же он собирался сказать этому старому, мудрому человеку? Многое, что нельзя доверить бумаге. А может, вместо письма ему стоит слетать в Японию? Навестить мистера Хасегаву и побеседовать с ним столько, сколько он захочет. В данный момент Коулу помогли бы мудрые советы старого японца. Все лучше, чем без дела слоняться по офису. Коул и в прошедшем году не был в отпуске, так что имел на него полное право. Хорошо бы прикоснуться к восточной культуре, поесть суши, поболтать с Сойер, пообщаться с дедушкой Райли, погулять по саду Дзэн, сделать несколько снимков в доказательство того, что он действительно был в отпуске, и отдохнуть.
Коул закрыл пишущую машинку. Телефонная связь гораздо быстрее. Брошенный на часы взгляд подсказал ему, что в Японии сейчас половина восьмого утра.
Коулу оставалось лишь собрать вещи, заявить план полета и взлететь. Не желая беспокоить старика, Коул оставил сообщение на автоответчик: «Колмен Таннер прибудет в конце дня».
Шестнадцать часов спустя Коул Таннер позвонил в колокольчик на воротах дома Хасегавы. Его вежливо приветствовали и провели в сад Дзэн, где сидел дедушка Райли. Дул легкий вечерний бриз. Коул подумал, что этот сад — самое прекрасное место из всех, что он когда-либо видел. Коул подошел совершенно бесшумно, но тем не менее старик поднял в приветствии худую руку и тихо заговорил:
— Колмен-сан, добро пожаловать в мой скромный дом. Присоединяйтесь ко мне, здесь, в саду, очень спокойно.
— Было слишком самонадеянно с моей стороны звонить и сообщать о своем приезде. Но я рад вас видеть, мистер Хасегава.
— Колмен-сан, вы являете собой отраду для моих старых глаз. Я счастлив, что вы навестили меня. Садитесь рядом, и давайте поговорим.
В начале разговора чувствовалось некоторое напряжение, но с каждой минутой речь лилась все свободнее и свободнее. Запад встретился с Востоком, и они наконец поняли друг друга. Часы Коула показывали одиннадцать вечера, когда перед ними возникла детская фигурка. Коул едва не лопнул от смеха, глядя на выражение лица старого японца.
— Полюбуйтесь, что они придумали! — воскликнул мистер Хасегава. — Дочь боится моего гнева, поэтому прислала ребенка, которому, она знает, я не могу отказать! Они называют это маленькое привидение «последним средством». Она начнет пилить меня до тех пор, пока я не поднимусь и не отправлюсь к себе в комнату.
Коул заметил, с каким трудом поднялся старик.
— Я встаю в пять, — сказал старик. — Если хотите, присоединяйтесь, я буду есть в саду свой завтрак, если его можно так назвать, — поморщился он.