Прежде чем Клэр успела спросить, что он имеет в виду, он глубоко вошел в нее.
Она охнула от боли, вцепилась в его широкие плечи. Ей казалось, что ее разорвали на части и влили в нее горячую струю, от которой она наверняка сгорит. Но боль быстро сменило удовольствие. Клэр закрыла глаза, прикусила нижнюю губу и прерывисто задышала. Сердце ее быстро забилось, когда Рэнд задвигался в старом как мир ритме любви.
Удары Рэнда становились все сильнее, сладкое сумасшествие охватило обоих. Клэр не была готова к ослепляющему вихрю чувств, никогда в жизни она не думала, что можно испытать такое наслаждение. Она испустила животный крик. Через секунду Рэнд напружинился и тихо застонал. Клэр судорожно задышала, когда он затопил ее до краев теплой, дающей жизнь влагой.
Все кончилось.
Рэнд повернулся на бок, привлек ее к себе, она поддалась, слишком переполненная происшедшим, чтобы о чем-то думать. Тело горело; из открытого окна долетал легкий ночной ветерок, ласкал разгоряченную кожу, а под ее щекой сильно и ровно билось сердце Рэнда.
Все произошла так внезапно. В считанные минуты жизнь Клэр Пармали совершенно переменилась. Уже ничего не будет по-прежнему. Она уже никогда не будет прежней. Господи, что она натворила?
— Я люблю тебя, Клэр, — прошептал Рэнд. — Я никогда не переставал тебя любить.
— Молчи, — попросила она голосом, переполненным чувства.
— Почему? — нахмурился он, посмотрел на нее и погладил по руке.
— Ну как ты мог? — она с упреком посмотрела на Рэнда. — Как ты мог поступить со мной так?
— Да это нетрудно. — В глазах зажглось жуликоватое веселье. Клэр едва удержалась, чтобы не ударить его.
— Ты силой взял меня, наглый подлец! И теперь ожидаешь, что…
— Я помню совсем другое, — перебил он ее, а следы веселья тотчас исчезли с лица. Он стиснул ее руку. — Черт побери, Клэр, когда ты признаешься, наконец, что неравнодушна ко мне?
— Неравнодушна к тебе? — повторила она ошарашенно. Ощетинившись, Клэр отодвинулась от него, спустила ноги с кровати, перед глазами у нее все поплыло, она с трудом встала на ноги, одернула помятые юбки. Длинные золотые пряди разметались по плечам, грудь ходила ходуном под обтягивающим лифом. — Я ничего не испытываю к тебе, кроме ненависти и отвращения.
— Ну, называй это как хочешь, — сказал Рэнд, вставая с кровати и застегивая брюки.
Она не отрывала от него глаз, и помимо воли с удовольствием наблюдала за ним. Он улыбнулся, заметив, как она покраснела.
— В общем, как ты понимаешь, я вернусь. Я не думал, конечно, что в первый раз произойдет именно так, но что сделано, то сделано.
— Сделано? Да я никогда не прощу тебе!
— Может, и нет. Но это не помешает все повторить. И не помешает мне думать, что тебе это нравится.
— Ох! — выдохнула она.
Вне себя от ярости Клэр повернулась, схватила заряженное ружье, которое всегда держала в углу, возле кровати. Но Рэнд в мгновение ока оказался рядом. Он выхватил ружье и довольно сердито и резко прижал жену к себе.
— Только попробуйте еще раз, миссис Логан, — предупредил он ее тоном, в котором слышались и обожание, и насмешка, и угроза, — и ты окажешься у меня на коленях, задницей кверху.
— Если ты дотронешься до меня, клянусь, ты пожалеешь, что вообще родился! — заорала она, толкнув его в грудь.
— Теперь ты моя.
Она шумно втянула воздух, когда его рука скользнула вниз. Она опять почувствовала слабость.
— Я люблю тебя, Клэр, но это вовсе не значит, что я позволю пренебрежительно обращаться со мной… Предупреждаю, я не намерен терпеть твои глупости с Тэйтом Дженнером.
— Ты не имеешь права…
— Я имею все права. Особенно сейчас, после того как тебя больше уже нельзя назвать целомудренной невестой.
Она снова покраснела от его слов. Все верно. Отныне Рэнд Логан ее муж в полном смысле этого слова. И по закону имеет право потребовать свои права на все…
— Ты, сволочь! — Ее глаза угрожающе блестели. — Если ты думаешь, что я позволю тебе после шести лет, которые ты был в бегах, приехать, чтобы прибрать к рукам Глориету, готовься к войне на всю жизнь.
— Мне не нужна Глориета. — Он отпустил ее и пересек комнату. Задержавшись у двери, он продолжил: — Мне нужна ты. И ты будешь принадлежать мне. И душой, и телом.
— Грешники в аду тоже мечтают о том, чтобы попить водицы, — язвительно сказала она.
Но было поздно. Он уже вышел.
Смущенная, и злая, и, как ни странно, удовлетворенная, Клэр опустилась на кровать и закрыла лицо руками. Так она сидела долго, борясь со слезами, проклиная судьбу, но потом решила умыться. Увидев свое отражение в зеркале, она нахмурилась. Только что она переступила порог невинности, но из зеркала на нее смотрело прежнее лицо. Абсолютно. Она ни капельки не изменилась. Такая же Клэр Пармали, как сегодня утром, когда встала с постели… «Клэр Логан», — поправил ее внутренний голос.