— Клэр, — тихо и нежно произнес Рэнд, — я люблю тебя.
— Но ты же… ты меня даже не знаешь, — заикаясь проговорила она. Голова еще кружилась, Клэр не могла не признаться себе, какое глубокое удовлетворение она испытала.
— Я знаю тебя лучше, чем ты думаешь.
— Как ты можешь так говорить, — она нахмурилась, стараясь вразумить его, — я не та, какой была шесть лет назад. Вещи меняются. Люди меняются.
— Но что-то остается неизменным. — Он нежно убрал с ее лица несколько прядей и положил руку на шелковистое бедро. — Я любил тебя уже тогда. Но не хотел себе признаваться. Я привык к свободе. И думаю, что излишне наслаждался ею, поэтому не собирался сдаваться без борьбы. Но увидев тебя в первый раз, я погиб. Если бы только у меня было больше времени…
— Времени? — переспросила она. В ее взгляде зажглась обида. — У тебя его было более чем достаточно, если помнишь.
— Да, я никогда не смогу этого забыть, — пробормотал Рэнд, криво усмехнувшись. — Черт побери, но я не святой. Я не хотел обидеть тебя. Я бы женился на тебе, Клэр. Но сам, когда созрел бы. Твой отец не дал мне шанса понять, как сильно я хотел быть с тобой. Всегда.
— Он сделал то, что должен был сделать.
От муки, прозвучавшей в ее голосе, Рэнд испытал угрызения совести.
— На его месте я, возможно, сделал бы то же самое. — Он нахмурился, но внезапно его глаза повеселели. — У меня такое чувство, что это мне еще предстоит.
— Что ты имеешь в виду?
— Только то, что у нас может быть дочь. Или две. Или три. Если они пойдут в мать, мне придется беспокоиться, что какой-нибудь негодяй, легкомысленный сукин сын, каким я был тогда…
— Ты и сейчас такой.
— …появится, — весело продолжал Рэнд, — и заманит кого-то из них в сарай. Значит, девочкам нужны братья, которые станут их опекать. Конечно, братья братьями, но отец должен заставить окружающих уважать своих дочерей.
— Я не понимаю, черт побери, о чем ты говоришь, — раздраженно пробормотала Клэр.
— О детях. О наших детях.
— Детях?! — Она приподнялась на локте и посмотрела ему в глаза испуганно и недоуменно. — Что это еще… Я вовсе не собираюсь…
— Пока, может, и нет. Но у нас есть шансы… — Его рот покривился в улыбке, а глаза хитро наблюдали за ней. — Я уж об этом позабочусь.
Краска залила лицо Клэр. Она села, отворачиваясь от него, но успев заметить потемневший взгляд Рэнда, зажегшийся желанием, схватила одеяло, и запоздало прикрыла обнаженную грудь. Он отбросил одеяло в сторону и повалил Клэр на спину рядом с собой.
— До рассвета еще полно времени.
— А ты не думаешь, что уже хватит? — с упреком в голосе спросила она и сощурившись посмотрела на Рэнда.
— Нет, не думаю.
Улыбка снова заиграла у него на губах. Он подхватил Клэр и усадил на себя. Она вскрикнула от неожиданности, пряди золотистых волос каскадом рассыпались по плечам.
— Но мы ведь только что… — прошептала она.
— Ты недооцениваешь нас обоих, миссис Логан, — медленно сказал он, и посерьезневшие голубые глаза уставились в ее зеленые. Рэнд тихо, почти шепотом, добавил: — Не думаю, что за остаток времени можно восстановить упущенное… Ночами я лежал без сна, мечтая о тебе. Я так сильно хотел тебя, Клэр, что ничем не мог унять эту боль. Я пытался, Клэр, видит Бог, я тебе уже говорил, я не был святым. Это правда.
Побледнев, она подумала, ну почему эти слова так больно ранят ее? Внезапно горький комок подступил к горлу, она нахмурилась, и перед ее мысленным взором проплыли женщины, вереница женщин, без конкретных лиц, они лежали рядом с ним точно так, как она сейчас.
— Может, я один виноват в случившемся, — мрачно признался он, — но я сполна заплатил за ошибки. С прошлым ничего нельзя сделать. Я могу лишь постараться, чтобы никогда больше ты, Клэр, не испытывала боли и никогда не была несчастной.
— Это нелегко, — дрожащим шепотом сказала она. Пульс ее участился. Она снова попыталась отодвинуться от Рэнда, но он прижал ее к себе так сильно, что Клэр чуть не задохнулась.
— Но возможно, — заявил он. Казалось, его взгляд проникал ей в самую душу. — Если мы оба очень сильно захотим.
— Я… Я не знаю, чего я сейчас хочу. — И это была чистая правда: никогда раньше Клэр не испытывала подобного смятения. Лежа в его объятиях она не могла трезво размышлять. — Я не знаю, что со мной, что думать…
— Что ж, будем считать, это уже начало, — Рэнд печально улыбнулся.
— Пожалуйста, отпусти меня.
— Я люблю тебя, Клэр, — повторил Рэнд и потянулся к ее подбородку. — Я хочу любить тебя врю оставшуюся жизнь. Можешь поверить мне. Я обещаю…
— Мне не нужны никакие обещания. Я ничего не хочу.