Его глаза с любовью осматривали мятую одежду Клэр и медовую копну непричесанных кудрей, которые, обрамляя милое лицо, падали на плечи.
— Ты здорово выглядишь, — довольным голосом пробормотал он.
— И ты тоже. — Она улыбнулась и снова стала серьезной. — Тебе больно? — спросила она и перевела взгляд на его перевязанное плечо.
— Немного. — Он попытался сесть, но она тут же, заставила его снова лечь. — Доктор говорит, тебе нужен абсолютный покой. Ты должен лежать несколько дней, не вставая.
На лицо набежала тень, и прерывающимся голосом Клэр объяснила:
— Ты потерял очень много крови, Рэнд. Ты не можешь…
— Итак, — из-за ее спины вдруг раздался голос Салли, — ты проснулся. — Он поднялся и хмуро посмотрел на Рэнда. Казалось, он сейчас спросит о самочувствии, но вместо этого старик заявил: — Черт побери, сегодня очень холодное утро. — И пошел разводить огонь.
— Старый ворчун сидел здесь всю ночь, — сказала она Рэнду тихонько.
— Ну что ж, значит, он разрешил мне жить.
— Да, ты будешь жить. — Клэр еще раз ласково потрогала его лоб. Зеленые глаза смотрели с надеждой и любовью, о которой она собиралась ему сказать в подходящий момент. — Но ты должен слушаться доктора и расслабиться.
— К завтрашнему дню я буду на ногах, — поклялся он.
— Возможно. — Она понимала, что бессмысленно сейчас спорить с ним.
— Я мог бы вернуться на ранчо хоть сейчас. — На самом-то деле он думал не столько о себе, сколько о Клэр.
— Да… Там я смогла бы лучше ухаживать за тобой, — нерешительно проговорила она.
Едва она договорила эту фразу, как он подтянулся и сел в кровати, морщась от боли в плече. Он никогда бы не признался, но голова у него закружилась.
— Мы что, уезжаем? — хрипло спросил Салли.
— Да, — подтвердил Рэнд. Он улыбнулся, когда Клэр подошла ближе и обхватила его за талию, желая помочь. Он все еще был без рубашки и очень хорошо почувствовал прикосновение ее тела к обнаженной коже, отчего дух его воспарил сильнее, чем от любого тонизирующего напитка. — Вообще-то я должен радоваться, что стал на время инвалидом, — сказал он, после того как Салли погасил огонь и вышел.
Он согласился побыть в постели, но только один день. Клэр оказалась очень способной и преданной сиделкой, она неотступно следила, чтобы ему было удобно. Она делала примочки из толченой коры бузины. Она обтирала его до пояса губкой, намоченной в теплой воде. Он не был против, если бы то же самое она проделала и с нижней частью. Но хотя эта «мука» и была бы сладкой, а все равно оставалась бы мукой. Поэтому он предпочел мыть себя ниже пояса сам.
Когда наконец, день сменился вечером, стало ясно, что Рэнд выздоравливает. Клэр вошла в комнату с деревянным подносом в руках, на котором стояли чашки с бульоном и ромашковым чаем, приготовленные Сэди.
К этому времени Клэр успела помыться и переодеться в веселенькое хлопчатобумажное платьице; длинные шелковистые волосы каскадом спадали на плечи, глаза так и сыпали искры, когда она закрыла за собой дверь.
— Как ты себя чувствуешь? — спросила она, ставя поднос на столик возле кровати.
— Очень одиноко. — Его взгляд потеплел, когда он увидел ее.
— Хармони хочет навестить тебя.
— Но я не совсем это имел в виду. — Он постарался сесть в постели и провел рукой по густым волосам. — А что скажут другие работники, обнаружив, что ты держишь меня в своей кровати?
— Ну, наверное, что я совсем спятила, — ответила Клэр, сложив руки на груди.
— А ты и правда спятила?
— Да почти. — В голосе зазвучали предательские нотки, она опустила глаза под его проницательным взглядом. — Когда я услышала, что в тебя стреляли, мое сердце тут же остановилось.
Признание вышло не совсем таким, как она думала, однако она не пожалела о нем, когда услышала:
— Тогда, пожалуй, в меня стоило стрелять.
— Стоило? — повторила она и с негодованием посмотрела на него. Потом расцепила руки и подбоченилась. — Да ради Бога, Рэнд Логан! Ты понимаешь, через что заставил меня пройти? Я боялась, что ты умрешь. Если бы ты умер, то я…
— Клэр, — он произнес ее имя тихим глубоким голосом, отчего у нее дрожь пробежала по всему телу. — Я уже начинал думать, что никогда не услышу от тебя таких слов.
— Каких слов? — спросила она, будто не понимая, о чем идет речь, и повернулась за бульонной чашкой.
— Что ты меня любишь.
— А я этого и не говорила. — Она, конечно, вредничала, но ей хотелось отплатить ему за все свои муки.
— Тогда скажи это сейчас. — Он схватил ее за руку, и она вскрикнула, когда он потянул ее вниз, на кровать.