- Профессор, профессор! - и лаборант вбежал в двери кабинета, обращаясь к сидящему за столом серьезному аграфу. - Вот. Мы смогли получить нужную последовательность из генетического материала, после чего стало возможным синтезировать ее. - И он протянул ему ладонь, на которой лежала пробирка с какой-то сероватой массой. Тот спокойно поднял свой взгляд от экрана персонального искина, за которым работал, и посмотрел на так бесцеремонно влетевшего к нему в кабинет молодого аграфа из группы ученых, только недавно присоединившихся к их научной работе. Потом профессор поглядел на его вытянутую вперед ладонь и на то, что лежало на ней.
- Где параметры тестирования? - спросил он, впрочем даже не протягивая своей руки, чтобы что-то взять у своего молодого помощника.
- Ах, да, - воскликнул возбужденный лаборант. И он быстро передал сидящему за столом профессору информационный чип, на который до этого сбросил все результаты и входные параметры исследований.
Тот вставил его в считыватель и начал просматривать имеющиеся там данные.
- На ком проводилось тестирование? - спросил аграф. - Почему-то этого нет в описании.
Лаборант растерялся.
- Простите, - несколько смущенно произнес он, - я так спешил составить отчет, что забыл прикрепить список доноров и реципиентов к материалам по исследованиям, полученным в результате проведенной серии последних экспериментов.
И молодой научный сотрудник начал перечислять существ, на основании ДНК которых был получен генетический материал, и тех, кому он потом приживлялся. Профессор, не дослушав его даже до середины, остановил этот длинный поток перечислений.
- Разумные? - спокойно спросил он, не отрывая своего пронзительного взгляда от молодого парня, совсем недавно ставшего работать на них. А если точнее, то на их секретную контору.
Лаборант испуганно замер.
- Простите, - тихо, чуть ли не заикаясь и осторожно оглядываясь назад, ответил он, - но проведение испытании на разумных существах запрещено конвенцией Объединенных Миров и Советом Содружества.
Аграф посмотрел на него, как на идиота.
- Ты все еще не понял, на кого мы работаем? - недоуменно спросил он у него в ответ.
Немного посидел, молча глядя на него. А потом кивнул тому на дверь. Парень, затравленно оглянувшись и выдохнув сквозь испуганно сжатые губы, с огромным облегчением, так и читающимся в его взгляде, вышел, даже выбежал из кабинета.
- Сопляк, - процедил сквозь зубы пожилой аграф, глядя ему вслед, и дождавшись, когда за его молодым помощником закроется дверь, протянул руку к видеовизору ближней связи. После чего набрал какой-то номер. Над поверхностью визора появилось трехмерное изображение миловидной девушки-аграфки.
- Геная, привет. Адмирал у себя?
- Да, господин Кораф. Связать вас?
- Конечно - кивнул он.
"Иначе зачем бы я позвонил", - подумал аграф, глядя на симпатичную мордашку секретарши его начальника. Всем на станции было известно, из-за чего адмирал держит эту девчонку.
И к ее профессиональным навыкам или умственным способностям это не имело никакого отношения.
Пока профессор размышлял, прошла пара мгновении и изображение девушки сменило лицо еще одного пожилого аграфа, с волевым и жестким лицом.
- Что-то хотел? - без предисловии спросил тот у профессора.
- Включи шифрованный канал, - сказал Кораф в ответ.
Адмирал, посмотрев на него, кивнул и протянул руку куда-то за пределы обзора камеры визора.
- Готово - сообщил он и еще раз повторил свой вопрос: - Так что ты хотел?
Профессор посмотрел на адмирала и ответил:
- Мы закончили разработку адаптивной нейросети.
- Хорошо, - прокомментировал сказанное военный, - но мне-то с этого что? Ты лишь этим докажешь, что мы не зря вложили столько денег в твою команду. Так что это ты делаешь одолжение не нам, а лишь прикрываешь свою... - договаривать он не стал. Профессор и так понял, что старый вояка имел в виду. Они все время конфликтовали на этой почве. Ведь львиная доля денег при распределении уходила именно Корафу и его команде, но никакого результата добиться и получить он до сих пор не мог. Так что в кулуарах шепотом поговаривали как о закрытии всего проекта в целом, так и о возможном скором несчастном случае, который может неожиданно случиться с самим профессором в частности. По сути это был последний шанс Корафа реабилитироваться. И было понятно, почему адмирал не хочет ввязываться в это дело. Провал профессора ударит по всем связанным с ним. Но тут делать нечего. Официально Кораф напрямую подчинялся именно адмиралу. И это знали оба. Так что и в интересах старого вояки было помочь этому книжному червю.