Однако прошло уже достаточно времени, а ничего подобного не происходило. Пилот с диким смехом гнал свой истребитель вперед.
— Он опасен? — задал следующий вопрос седой полковник, обращаясь медику, и кивнул в направлении экрана.
— Судя по тому, что я вижу, он неадекватен, обколот разными препаратами… и при этом он до сих пор в сознании. А значит — да, он опасен.
Между тем с экрана вновь раздался истеричный смех. И все услышали подвывающее бормотание:
— Неввверррннныыые…
"Неужели фанатик?" — Пораженно подумал капитан линкора.
А через мгновение истребитель открыл огонь по швартующимся судам.
— Быстро, ответный огонь! — Распорядился полковник. — Уничтожите этого психа, пока он не натворил дел.
А с экрана все продолжалось:
— Всех убью, один останусь!.. — И уже гораздо громче: — Умрите, неверные!
И новая порция огня.
Вот один из входящих в доки рейдеров завертелся на месте, ему повредило маршевые двигатели. Тем самым он заставил притормозить остальные суда, создав свалку у доков, а этот псих все несся вперед. И в уши полковника бил истеричный и какой-то безумный смех.
— Так. Не ожидали? Ваша вера слаба! — раздавались реплики.
— Это фанатик, — неожиданно уверенно произнес медик, который что-то просматривал на своем планшете, — из радикалов. Я слышал о таких. Но их вроде всех арестовал и казнили.
— Похоже, не всех, — смотря на главный экран, прокомментировал полковник, а потом передал группе огневой поддержки: — Уничтожить его корабль. Быстрее! Это теракт!
Но было поздно. Этот мелкий юркий истребитель, будто заговоренный прошел сквозь сплошную пелену огня. Вот стало понятно, что у него отключились от перегрева бластеры. Это понял и обезумевший пилот.
— Это еще не все! — Прямо в экран произнес он.
И будто специально сквозь непрозрачный шлем подсветились его обезумевшие, красные от лопнувших капилляров глаза.
— Банзай! — Заорал этот псих, и его малый истребитель с неимоверной скоростью понесся вперед.
Несколько мгновений, и доки линкора сотряс взрыв.
Один небольшой корабль сумел нанести им урона больше, чем вся прошедшая тут операция.
— Сколько? — Тихо спросил полковник у сидящего рядом капитана.
Тот быстро пробежался по полученным данным.
— Четыре истребителя, один рейдер, повреждено две приемные шахты. Погибло двенадцать членов экипажа и шесть техников из обслуживающего персонала доков.
— Вот этим и страшны фанатики, — глядя в экран, произнес седой полковник, и, уже повернувшись к медику, спросил: — Как он смог пройти все проверки и попасть на корабль?
— Скорее всего, его внедрили через кого-то из своих, работающих на нас, я подниму медицинскую карту этого пилота и узнаю, у кого он проходил тестирование и обследование.
Тут вмешался руководитель службы безопасности.
— Прошу разрешение поручить доступ, — обратился он к капитану корабля, — к списку всех членов экипажа, проходивших тестирование и обследование у тех же специалистов. Это, как мы только что видели, потенциальная группа риска.
— Разрешаю, — дал свое согласие полковник. Он и сам понимал, что подобный инцидент на корабле очень сильно ударил по доверию к нему и его экипажу. Теперь возможен вопрос не просто о том, что они не справились с поставленной задачей и провалили миссию, а другой, более серьезный и опасный: не произошла ли утечка информации именно через их корабль? Слишком не вовремя выполз из своей норы этот фанатик!..
Но это всегда происходит именно таким образом, они бьют тогда и туда, где их никто не ждет и где они смогут причинить наибольший вред. И этот инцидент замолчать не удастся. Значит, придется еще раз связываться с прелатом. А как ему этого не хотелось делать…
Сначала доклад о провале операции, и буквально через несколько минут он докладывает о произошедшем на корабле теракте.
"Чувствую, это мой последний боевой рейд", — подумал полковник. И развернувшись к офицеру-связисту, распорядился:
— Свяжите меня с метрополией.
"Ну и где этот чертов люк?" — мысленно спрашиваю я сам у себя.
По всем известным мне схемам, что я изучил вместе с базами, вход в техническую шахту должен находиться где-то тут. Но куда не ткнусь, везде только сплошная плита бронелиста да орудийные шахты. А в последние сунется только лишь самоубийца.
"Или я что-то крупно напутал, или я ищу не там", — задумчиво оглядывая поверхность, подумал я. Проползал по поверхности корабля я никак не меньше полутора часов. Задраенные доки, ведущие на резервную верфь, я нашел, но для меня они не подходили. Хотя как самый последний вариант, и я их отбрасывать не стал. Однако для незаметного проникновения этот вход, ведущий в недра линкора, не подходил. Любое открытие резервных доков — даже не просто открытие, а попытка их открытия — сразу же фиксируется в судовом журнале и о подобном инциденте сообщается главному искину корабля. А через него о том, что кто-то пытается открыть резервные доки, узнает и искин, отвечающий за систему безопасности, и буквально через пару минут тут все будет кишеть охранными дроидами и сотрудниками СБ линкора. А оно мне надо? Нет, естественно.