— Я тебя понимаю.
— Ты о чем? — вопросительно посмотрел я в ее сторону.
Леная подняла свое серьезное лицо и не менее серьезным и при этом тихим голосом ответила:
— Один, среди врагов, на небольшом суденышке, посреди огромного сектора. Понимая, что никто за тобой не вернется, что ресурсов корабля надолго не хватит. Ожидая неминуемой гибели. Реагируя на каждый сигнал систем оповещения, — и Леная опустила взгляд вниз. — Я тебя прекрасно понимаю. Как я слышала, подобные ситуации ломают многих. И они не то что не выживают или как-то борются за свою жизнь, а стремятся покончить с ней, стараясь избежать одиночества, страха и предстоящих мучений. Так что окажись я на твоем месте, то и сама бы не слишком горела желанием отчитываться перед начальством о том, что мне пришлось там пережить, — и оба вновь посмотрела на меня.
Я лишь покачал головой. Никогда бы не подумал, что на подобную ситуацию можно посмотреть и с этой точки зрения. Да мне даже в голову ничего подобного бы не пришло. Вот она, видимая разница в нашем мироощущении, но ничего из вышеперечисленного меня особо не пугало. Ну один, ну скопытился, однако перед этим я готов был до конца побарахтаться. И смотрите-ка, сумел взбить сметану из молока и выбраться из крынки. Вот так-то. Но ничего этого объяснять девушке я не стал, а лишь сказал:
— Ты обо мне очень хорошего мнения, — усмехнулся, глядя на нее в ответ, — но все гораздо проще.
После чего улыбнувшись, добавил:
— Мне просто лень заниматься этой бумажной работой. А если они мне не поверят или захотят узнать подробности, то пусть спросят об это у прелата, — и я еще раз улыбнулся. — Так ты сделаешь то, о чем я попросил тебя? — уточнил я у девушки.
— Да, уже, — ответила мне Леная, — закодированное сообщение я переслала в передатчик. Так что уже через пару часов твое руководство узнает о том, что ты жив и о том, что ты ему захотел сообщить.
— Хорошо, — кивнул головой я. После чего посмотрел на аграфку. — Ну, а теперь давай посмотрим на то, что оставили мне наши друзья.
— Да, — согласилась Леная, — я не успела до их отлета буквально на десять-пятнадцать минут. В доке меня ждала посылка, оставленная у нашего террианца, которую он и передал мне. Видимо, они специально дожидались того момента, как я появлюсь на станции, и только после этого улетели. Вот чип, который они оставили, — и девушка протянула мне небольшой квадратик, вытащив его из потайного кармашка своего костюма, — только он закодирован. Чип военного образца, так что, я думаю, он и действует аналогичным способом. При попытке ввода ошибочного пароля данные, хранящиеся на нем, будут сразу же уничтожены.
Я поглядел на в общем-то обычный с виду чип с данными. Однако девушка была права, он был военный. А это значит, что у меня будет всего одна попытка для того, что бы получить к нему доступ. Кивнув своим мыслям, я вставил чип в считыватель своего искина.
Введите код доступа.
Вот что я увидел после того, как активировал его. И никаких подсказок. Серый экран и только поля для ввода пароля. Честно говоря, я был в некотором недоумении. Хотя, если предположить, будто мои друзья точно знали о том, что этот чип наверняка рано или поздно попадет ко мне в руки, то они должны были придумать этот одноразовый пароль таким, который я бы смог однозначно угадать, но до которого бы не додумались все остальные. Имена, даты, фамилии и просто какие-то общедоступные факты однозначно отпадают. Высока вероятность того, что кто-то просчитает психологический портрет того, кто это все закодировал, и введет правильные данные.
Значит, это должно быть что-то случайное, но такое, что известно лишь мне или не должно было выйти за пределы нашего корабля. А еще лучше, чтобы это было известно лишь ограниченном кругу людей. В идеале, кому-то одному, максимум двум или трем. Вот за это я и зацепился. Случайность и трое, кто об этом может знать. Ну, это если не считать меня. Мое второе знакомство с Леей. Полную историю того случая знало всего несколько членов экипажа. И если брать это за отправную точку, то почему бы и нет? К тому же и моя интуиция пока говорит, что я на правильном пути. Но что конкретно?
Каюта… нет. Ее номер. Тоже нет. Может, какое-то слово? Но вот какое? Хотя я, кажется, знаю какое. Будь это я, то там бы я написал именно "грудь", тем более у меня с этим моментом были связаны очень приятные воспоминания. Но вот уверен, что послание для меня составлял ни кто иной, как Корг, дядя Леи и отец Нары. И вот именно он в тот раз обратил внимание на совершенно иной факт. Ну если не считать его насмешливой просьбы, чтобы я перестал лапать его племянницу. Так вот, это то, как он посмотрел на меня в тот момент, когда я застегнул достаточно сильно распахнувшийся комбинезон Леи. И чем-то ему эта моя забота о девушке понравилась, хотя я сам больше думал, о том, что это сокровище кроме меня видеть и уж тем более трогать никто не должен. Поэтому я его и застегнул, ну и элементарная вежливость и забота о ближнем. Пусть будет так. Но главное, этот эпизод был и о нем знало всего четверо. Я, Корг, Нара и, возможно, сама Лея, больше об этой небольшой нашей случайности я никому не рассказывал. Вот и то самое единственное, о чем знают только те, кто распространяться дальше об этом не будет. Правда, со стороны слишком все эти мои размышления выглядели сложно и зыбко, но почему-то именно этот вариант не вызывал у меня никакого отторжения.