— Гаара, вы можете связаться с ними? — быстро спросил я у девушки, указывая на экран.
— Зачем? — удивилась она.
— Ну, во-первых, — ответил я, глядя на карту, — это позволит нам узнать возможную цель их прибытия, если, конечно, они захотят сообщить нам об этом. Во-вторых, это позволит нам хотя бы примерно разобраться с тем, в какую сторону копать, пытаясь определить принадлежность этих судов к тому или иному государству или союзу. И, наконец, третье: в этом случае мы сможем несколько потянуть время, что даст нам больше возможностей для подготовки.
Про самое главное я не сказал. Интуиция подсказывала мне, что почему-то мне очень важно увидеть все своими глазами, не знаю, почему я в этом был уверен, но это знание так и засело в моем сознании.
Между тем в моих словах сполотку заинтересовало другое.
— Подготовки к чему? — уточнила Гаара.
— Не знаю, — пожал я плечами, — однако, судя по тому, как серьезно настроены эти господа, я уверен, то что она нам точно может понадобиться.
Я не понимал, почему она не замечает вполне очевидного факта — того, что, скорее всего, нам уже подписали смертный приговор и мы отсчитываем свой последние минуты. И соответственно говорить этого тоже не стал. Успеется. Но я должен рассказать об этом ее отцу, он должен знать и понимать, что нас ждет. Надеюсь, мы сможем спасти девушку, когда начнется мясорубка. Мне нужна будет их помощь. Если мой план сработает, то без них, вернее их магов, мне не обойтись.
— Хорошо, — кивнула Гаара и подошла к своему отцу, капитану "Верного". Начался недолгий разговор. Было видно, что ее отец недоволен тем, что она побеспокоила его из-за меня и против моего предложения. Вернее, просьбы. Однако девушка начала убеждать его. Тот что-то ей ответил, потом посмотрел на меня.
— Чего ты хочешь этим добиться? — обратился капитан Нека мне с вопросом.
— Мне нужна информация, ни у вас, ни у меня ее нет. Отправная точка эти корабли. Получив хоть что-то, можно рыть дальше. — По сути, я сказал, то что хотел.
— Это не аргумент, — произнес капитан, глядя на меня в ответ.
— Согласен, — кивнул я, — а жизнь вашей дочери является аргументом для вас?
Не хотелось мне говорить этого вслух, но коль этот Нека оказался таким упертым сполотом, придется действовать, немного нарушая правила, и бить по больному. Глаза Гаары увеличились.
"Нет. Ну реально, они что не понимают, что корабли противника нас отсюда не выпустят?" — удивился я, глядя на нее. Видимо, все-таки понимают. Так как отец девушки подобрался и исподлобья взглянул на меня.
— Ты о чем? — быстро спросил он. Похоже, я чего-то опять не понимал. Но, видимо, и у него был какой-то свой план, в которой он не хотел посвящать девушку. Однако мой последние слова разрушили его, и это очень сильно его разозлило.
Я взглянул капитану прямо в глаза и, чтобы убедиться в правильности своих выводов, задал ему вопрос.
— Как вы думаете, каким образом можно сохранить в тайне существование таких вот колоссов? — спросил я, указывая на тактический экран левиафанов. Большего не требовалось. Тот кивнул головой, показывая, что прекрасно меня понял. Нека хоть и был странным и я ему, похоже, не сильно нравился, но дураком он далеко не был. И то, о чем я сказал, для него не являлось чем-то неизвестным.
Он уже и сам подумал об этом, а потому он прямо взглянул мне в глаза.
— Что тебе нужно кроме связи с ними? — сразу спросил он.
Я не стал затягивать с ответом, и так уже потеряно много времени.
— Программирование и запись переговоров, эта информация может мне потребоваться в будущем, — попросил я.
— Ведется постоянно, — ответил капитан и, поняв, что больше мне добавить нечего, распорядился:
— Открыть соединение.
После чего он отошел немного в сторону и приглашающе махнул рукой, указывая на свое место.
— Проконсул, — произнес человек, одетый в темный блестящий костюм с небольшой эмблемой в виде косы на правом лацкане.
Обращался он к высокому мужчине в черной рясе с натянутым на лицо капюшоном. Под капюшоном скрывалась тьма, из которой поблескивали лишь темные, практически черные, зрачки и видны были белки глаз с красной радужкой. На груди этого неизвестного также была нанесена немного похожая эмблема, только вот она была гораздо крупнее и изображала несколько больше, чем та, что была на лацкане у говорившего. Ведь на ней косу держал кто-то, одетый в похожую рясу с капюшоном. Больше ничего не указывал на хоть какую-то связь между говорившим и слушающим его. Первый еще напоминал человека, но вот от второго тянуло прямо могильным холодом.