А вот это уже что-то интересное.
И если они не ломанутся в прыжок прямо сейчас, то время на то, чтобы пробраться внутрь через эти ремонтные шахты, у меня точно будет.
Но что тогда делать со своим истребителем? Он уже успел засветить свое присутствие тут, рядом с линкором.
И я поглядел на приборную панель.
«А что если? — и я усмехнулся. — А ведь это наверняка сработает. Особенно, после сотни его собственных сообщений о травмированном пилоте. Ведь эти травмы могут быть совершенно разными».
После чего я начал задавать определенный список команд и вбивать определенный алгоритм действий. Прозанимался я этим вплоть до тех пор, пока мы не приблизились к нужным мне люкам.
Тут я открыл кабину пилота, забрал свои и бывшего пилота этого истребителя вещи, тестер и мобильный ремонтный комплекс, без которых я бы в принципе не смог проникнуть на линкор, загерметизировал кабину обратно и, оттолкнувшись от истребителя, дал ему команду.
«Вперед!»
Линкор. Капитанская рубка.
Главный пост операторов слежения.
Несколько минут спустя
— Капитан, один из наших кораблей ведет себя странным образом, — обратился молодой лейтенант из группы слежения к находящемуся на капитанском мостике седовласому полковнику.
— Что у вас там? — спросил тот в ответ.
— Я проверил: еще несколько минут назад этот истребитель передавал сигнал бедствия и сообщение о том, что на его борту находится травмированный или недееспособный пилот, и судя по курсу он направлялся к ближайшей верфи, готовой его принять. Однако сейчас этот истребитель ведет себя неадекватно. Он летит по странному касательному курсу, направляясь к одному из наших кораблей.
— Установите связь с его пилотом, — распорядился капитан линкора.
— Выполнено. Канал связи настроен.
И на общую панель главного экрана было выведено изображение лица пилота в скафандре.
— Пилот, с вами говорит глава экспедиционного корпуса граф Тренг. Назовите себя.
Однако в ответ раздался дикий истеричный смех. И истребитель, резко развернувшись на месте, устремился прямо в направлении доков, куда сейчас заходили на посадку звенья тяжелых истребителей.
— Что с ним? — удивленно посмотрел капитан.
— Звездная болезнь, — уверенно ответил их глава медицинской службы, — видимо, сказался стресс от прошедшего боя. Сейчас через пару мгновений медицинские приборы проанализируют состояние пилота и нейтрализуют его.
Однако прошло уже достаточно времени, а ничего подобного не происходило. Пилот с диким смехом гнал свой истребитель вперед.
— Он опасен? — задал следующий вопрос седой полковник, обращаясь к медику, и кивнул в направлении экрана.
— Судя по тому, что я вижу, он неадекватен, обколот разными препаратами и при этом до сих пор в сознании. А значит, да, он опасен.
Между тем с экрана вновь раздался истеричный смех.
И все услышали подвывающее бормотание.
— Неввверррннныыые…
«Неужели фанатик», — пораженно подумал капитан линкора.
А через мгновение истребитель открыл огонь по швартующимся судам.
— Быстро, ответный огонь, — распорядился полковник, — уничтожьте этого психа, пока он не натворил дел.
А с экрана все продолжалось.
— Всех убью, один останусь, — и уже гораздо громче, — умрите, неверные.
И новая порция огня. Вот один из входящих в доки рейдеров завертелся на месте, ему повредило маршевые двигатели. Тем самым он, заставил притормозить остальные суда и создал свалку у доков, а этот псих все несся вперед. И в уши полковника бил истеричный и какой-то безумный смех.
— Так. Не ожидали. Ваша вера слаба, — раздавались реплики.
— Это фанатик, — неожиданно уверенно произнес медик, который что-то просматривал на своем планшете, — из радикалов. Я слышал о таких. Но их вроде всех арестовали и казнили.
— Похоже не всех, — смотря на главный экран, прокомментировал полковник, а потом передал группе огневой поддержки, — уничтожить его корабль. Быстрее. Это теракт.
Но было поздно.
Этот мелкий и юркий истребитель, будто заговоренной, прошел сквозь сплошную пелену огня.
Вот стало понятно, что у него отключились от перегрева бластеры. Это понял и обезумевший пилот.