Сейчас. Доки
Вот и сейчас, похоже, накрылся один из погрузчиков. По иронии судьбы, работку самому себе и всей нашей бригаде подкинул я же сам.
Мы занимались разбором завалов в доке, образовавшимся в результате взрыва моего истребителя-камикадзе.
— Иду, — ответил я и, отложив в сторону тестируемый модуль, который притащил мне кто-то из парней, направился к тому месту, откуда и раздался выкрик.
— Новичок, — показал мне один из троглодитов куда-то под балку, — смотри, чего тут мы нашли.
Я присел на корточки.
Офигеть. Парни нарвались на засыпанный малый истребитель. Реализовать его тут, на корабле, мы вряд ли сможем. Но вот где-нибудь на планете или на станции, куда прибудем, без особых проблем. Правда, для этого он должен, как минимум летать, или хотя бы быть не очень сильно потрепанным внешне.
— Народ, — обратился я к подошедшим троглодитам, которые тоже пытались заглянуть под завал, — нам, кажись, крупно повезло. — И я показал на кучу мусора. — Там малый истребитель класса «Рапира». Только отсюда не понятно, в каком он сейчас находится состоянии, но даже если он вообще вышел из строя и ремонту не подлежит, мы сможем сбыть его на комплектующие и запасные части или, восстановив корпус, продать как сувенир. Я точно знаю, что они пользуются спросом.
Гаал кивнул, но потом, остудив наш пыл, произнес:
— Только вот ты забыл о том, что все истребители учитываются и о его пропаже уже давним давно известно.
Я же в ответ отрицательно покачал головой.
— Ты не совсем прав, — сказал я ему и обвел рукою вокруг, — это нижняя верфь, она не боевая. И тут в принципе не должно быть никаких истребителей. Это первое. Отсюда следует два вывода. Либо это чья-то захоронка, про которую никто на корабле, кроме ее хозяина, не знал, но коль тут нет какого-нибудь суетящегося индивида, то можно считать это добро нашим.
— Ты сказал, есть два вывода? — напомнил мне Гаал.
— Все верно, — подтвердил я его слова, — но второй вывод не такой радужный, однако и с ним можно вполне спокойно разобраться. Этот истребитель, а это достаточно устаревшая модель, стоит тут уже очень давно, и не факт, что он вообще есть в реестре корабля. Нужно просто проверить по базе, а числится ли он в нем?
И я поглядел на своих, так сказать, «боевых товарищей». Все они перевели взгляд в сторону Гаала, но голос подал другой волосатый гигант:
— Даже я знаю, — сказал он, — что ни у кого, кроме пилотов и техников, обслуживающих истребители, нет доступа к списочному составу боевых машин, находящихся на линкоре.
«Смотри-ка какие мы слова знаем, — улыбнулся я, — точно, вы не такие простые ребята, какими хотите показаться».
И я оглядел троглодитов, стоящих рядом.
«А ведь и правда, с них слетела маска тупого идиотизма, что я наблюдал уже несколько дней, вполне себе разумный взгляд и даже интеллект проглядывает в нем иногда», — понял я. Значит, они не такие дикари, как о них все говорят.
После этого я посмотрел на них уже новыми глазами, а потом ответил:
— Это так и есть, к списочному составу действующей техники ни у кого доступа, кроме военных или тех, кто ее непосредственно обслуживает, нет. Но есть и еще один список, и к нему есть доступ у любого технического персонала.
Все удивленно посмотрели на меня.
— Это что еще такое? — спросил у меня Гаал.
— Это список техники, находящейся в ремонте, утилизированной или той, чье место нахождения не известно. — И я показал на завал. — Вот там нам и следует поискать эту пташку, и если ее среди этого списка не появится в ближайшие пару дней, то это наша законная добыча.
— Хм, — протянул наш бригадир, — можно рискнуть, — наконец согласился он.
Я кивнул, а потом добавил:
— Никакого риска. Если рано или поздно этот кораблик появится среди пропавших, так как среди других списков его быть не может, то мы его просто вернем, сказав, что нашли в одном из завалов. Правда, могут возникнуть вопросы к его состоянию, но думаю, их никто не будет задавать, просто не обратят внимания. Или мы сами устроим еще один обвал и завалим его, и тогда к нам вообще никто придраться не сможет.
И я посмотрел на остальных членов нашей бригады.
— Мы в деле, — за всех ответил Гаал.
«Это что, получается именно я сейчас предложил им аферу, на которую они и согласились?» — удивленно подумал я, глядя на рассаживающихся в погрузчики троглодитов. После этого мы занялись растаскиванием мусора и блочных конструкций, заваливших корабль. Провозились часа полтора-два. Работали очень аккуратно, стараясь не нанести кораблю вреда еще больше, чем он уже получил. Нам ведь его еще восстанавливать, если это будет возможно. А если истребитель будет поврежден еще сильнее, то и его ремонт займет больше времени, если он, конечно, вообще, возможен.