— Понял, — наконец произнес Карг, — думаете, они и, правда, купятся на это?
Я, лишь усмехнувшись, взглянул на ученого. Вроде очень умные люди, коль их так высоко ценят, но не замечают самых элементарных вещей. Вон, даже Гаал и так все прекрасно понимает.
И поэтому я ответил:
— Удивляюсь я вам, не знать настолько простых истин, — и после чего показал на ученых, — обычно люди видят только то, что хотят увидеть, и верят только в то, во что хотят верить. Ну а если им еще и помочь в этом их желании, то они, тем более, забудут обо всем остальном и не обратят внимания на некоторые не слишком вписывающиеся в общую картину детали и мелочи.
И я посмотрел на карту сектора, выбирая место, где бы нас точно сразу заметили.
— Так что я точно уверен в этом.
Ученый кивнул, а потом спросил:
— И как долго мы будем сидеть тут и ждать, пока кто-то появится в этом секторе?
Я поглядел на него.
— Ну, вообще-то, запасов провианта в транспортнике есть на пару лет, — ответил я, но заметив его округлившиеся глаза, усмехнулся. — Не переживай, есть еще и план «В».
— Какой? — быстро спросил он.
— Пока не время о нем, — ответил я, — но потом посмотрим, возможно, он и не понадобится.
Однако почему мне показалось, что я сам не поверил своим словам? Не знаю. Но время покажет, солгала моя интуиция или нет. Правда, в последнее время я заметил, что она стала очень редко ошибаться.
После этого я посмотрел на экран сканера.
— А осядем-ка мы вот тут, — и я направил наш транспорт чуть ли не в самый центр сектора. Именно там находилась наиболее удобная прыжковая зона, для того чтобы пройти через него.
Если мы будем находиться где-то поблизости от нее, нас уж наверняка заметят.
День спустя.
Корвет «Грязнуля»
— Капитан Либд, — обратился не слишком приятно выглядящий связист к сидящему в кресле мужчине.
Сегодня было плохо всем. Вчера они надрались до такой степени, что капитан даже не помнил о том, как он оказался в своей каюте. И нужно же было ему послушаться этого идиота старпома, его дружка Тука, когда тот предложил не тратить зря время и отметить его днюху, а также их последнее, очень удачно завершившееся, дело, пока они находятся в прыжке.
«Типа, вон сколько свободного времени и бухнем и отоспимся», — вспомнил он его слова.
Как подозревал сам капитан, просто этому старому скряге, его закадычному старому дружку, лень и влом было проставляться на станции, и поэтому он решил совместить оба мероприятия, ведь на корабле количество спиртного было достаточно ограничено, а там, в кабаке, его хоть залейся и за все пришлось бы платить из кармана Тука.
И ладно бы пьянка окончилась, еще не начавшись, но к большому удивлению капитана, его бравые корсары повытаскивали кучу нераспитых бутылок, хотя тот сам постоянно шмонал их и весь остальной корабль на предмет наличия спиртного.
Знаете ли, не то что его очень сильно волновала дисциплина, царившая на судне, нет. Просто Либд и сам был падок на это дело. И его чаще видели в полупьяном состоянии, чем трезвым и нормально соображающим.
И вот сейчас, после вчерашней буйной попойки, устроенной в их кают-компании, еле живой экипаж, летящий на его корвете, вывалился из гипера.
«Тарк, как же болит голова, — и старый пират непроизвольно встряхнул ею, чем вызвал еще больший приступ боли и противную резь в висках и глазах. — Как же хреново», — еще раз подумал он.
Но этот глист — связист все не отставал от него, а вновь подал свой вялый и противный голос, пытаясь привлечь внимание капитана. Правда, в этот раз его голос звучал менее настырно и не так громко.
Хреново, похоже, было не только старому пьянчуге, но и более молодым его собратьям и подчиненным.
«Так что этому придурку от меня нужно? Он что, не видит, что мне сейчас все до одного места?» — уже с некоторой злостью подумал Либд и попытался повернуть голову в сторону прозвучавшего голоса.
Но это движение вызвало такую жуткую боль в его затылке, что он непроизвольно завыл и, закрыв глаза, опять откинулся на спинку кресла.
«Какую же хрень я вчера пил?» — попытался вспомнить он. Но прошлый вечер напрочь выпал из сознания старого пирата.