Дождавшись, когда Кузьмич выскочит за дверь, я продолжил:
– Теперь наша задача. – Я жестом пригласил пилотов к карте и ткнул пальцем в район партизанского аэродрома. – Летим сюда, здесь разгоняем фрицев и сопровождаем транспортник. Он должен долететь любой ценой. Федь, – обратился я к старшему лейтенанту Смолину, – ты один. Гоч безлошадный и будет дежурить здесь, на КП. Твоя задача – непосредственное сопровождение транспортника. В бой по возможности не лезь. Твоё дело – отбиваться от тех, кто будет его атаковать. Вылет ровно через час. Документы и награды оставить здесь. Всё! Готовьтесь к вылету!
Когда все ушли, я вытащил из кармана гимнастёрки документы, снял Звёзды Героя и ордена и положил всё это на стол. Из планшетки достал недавно присланное мне фото, на котором Света сидела на стуле, а у неё на коленях устроилась улыбающаяся Катюшка. Чуть касаясь пальцами, провёл по глянцу фотокарточки. Как же я соскучился.
В землянку вошёл Гайдар, а следом за ним и Данилин.
– Собираешься?
– Сохрани, Аркадий, – кивнул я на стол, положив фото на награды сверху.
– Само собой. – Гайдар даже не притронулся к вещам. – Что тут хранить-то? Вернёшься через пару часов.
Ровно через час пятёрка «аэрокобр» оторвалась от полосы и взяла курс на запад. Для хоть какой-то маскировки на том участке фронта, через который нам предстояло перелететь в тыл к немцам, в срочном порядке организовали штурмовку немецких позиций силами 30-го ИАП, вооружённого «аэрокобрами». Под устроенный ими шум мы пересекли линию фронта и, набрав высоту, устремились на запад.
Летели почти час. Минут за пятнадцать до места назначения я вышел на связь с транспортником, благо позывными и паролем меня обеспечили.
– Тринадцатый вызывает Каймана! Шипка! Тринадцатый вызывает Каймана! Шипка!
– Кайман на связи! Ангара!
– Принял тебя, Кайман! Буду в вашем квадрате через пятнадцать минут. Готовьтесь к взлёту через указанное время. Доложите обстановку.
– Понял тебя, Тринадцатый! К взлёту готовы. Над полосой кружат два немецких биплана «Хеншель-123», периодически сбрасывают бомбы наугад. Нас пока не обнаружили. Южнее замечен ещё один самолёт-разведчик. В километре от полосы идёт бой. Ребята, поторопитесь.
– Мы почти на месте. Как только очистим небо, сразу взлетайте. Отбой!
– Понял тебя, Тринадцатый! Отбой!
Мы снизились к самым верхушкам деревьев, едва не срубая их крыльями. Два немецких самолёта, выписывающих восьмёрки над лесом, мы заметили издали. Похоже те самые Hs-123. Несмотря на свой довольно архаичный внешний вид, противник очень неудобный. На редкость живучий и юркий самолётик.
Созданный в середине тридцатых годов как пикирующий бомбардировщик, он достаточно хорошо зарекомендовал себя в качестве штурмовика, имея возможность помимо бомб подвешивать под крылья специальные контейнеры с 20-миллиметровыми авиапушками. Сбивать его тоже было не самым простым занятием, особенно для неопытных лётчиков. Мало того что он цельнометаллический, что делало его устойчивым к повреждениям, так ещё и невысокая скорость полёта не позволяла долго держать его в прицеле. И при этом отсутствие заднего стрелка, что было настоящим бичом Ил-2 первых модификаций, немцев до самого конца войны не напрягало.
Живучий-то он живучий, но против 37-миллиметрово-го снаряда его живучесть, как говорится, не пляшет. Пара Князь – Горбатый смахнули оба биплана с неба не напрягаясь, практически одновременно. Надеюсь, что немцы не успели ничего передать по радио. Самолёт-разведчик, о котором предупреждали, видно не было. Возможно, кончилось горючее, и он улетел. Ну так нам проще.
– Кайман, здесь Тринадцатый! Небо чистое, взлетайте.
– Принял, Тринадцатый! Взлетаем.
А хорошо партизаны замаскировали свой аэродром. Сколько я ни вглядывался, но пока тушка транспортного Ли-2 не всплыла, словно подводная лодка, над деревьями, так и не разглядел площадку. Точно помню: там было болото с растущими на нём низкими корявыми деревцами.
Тут же к транспортнику пристроился истребитель Смолина. Мы попарно разошлись в разные стороны, чтобы контролировать большее пространство.
При пересечении Днепра попали под зенитный обстрел. Пару раз машину довольно сильно встряхнуло, и почти сразу появилась какая-то вибрация от двигателя.
– Командир! Дымишь! – раздался в наушниках встревоженный голос ведомого.
Кручу головой и чуть подаю ручку влево, закладывая небольшой вираж. За самолётом тянется ясно видимый тёмно-серый след. Твою ж дивизию!
И тут же, оправдывая пословицу, что беда не приходит одна, раздался доклад Князя, идущего чуть выше: