Привлечь к себе внимание я не боялся. Наша авиация буквально вчера разбомбила жлобинский железнодорожный узел, и здесь, на самой станции Красный Берег и на подъездных путях скопилось несколько эшелонов с личным составом, техникой и различными грузами. На улицах немцев стало ещё больше, причём незнакомых друг с другом. Так что быть узнанным, вернее, не узнанным, я не боялся. Для полноты картины перед выходом прополоскал рот вонючей самогонкой и немного плеснул себе за воротник кителя, чтобы пахло сильнее.
В таком виде, изображая пьяного и слегка покачиваясь, я вышел на улицу. По пути до рыночной площади даже докопался до патруля за нарушение формы одежды. Расслабились, понимаешь, здесь в тылу. В то время, когда их камрады в окопах на фронте проливают кровь за фюрера, пытаясь остановить злобных большевиков, они здесь даже не утруждаются почистить сапоги и ходят так, словно только что из собачьего дерьма вылезли. В общем, ни дать ни взять пьяный самодур офицер. Естественно, проверять документы у меня никто не стал. Патрульные, наверное, вздохнули с облегчением, когда пьяный майор махнул на них рукой и нетвёрдой походкой направился дальше.
Всё так же покачиваясь, дошёл до кафе с уже знакомой мне по Жлобину табличкой «Nur fur Deutsche». Краем глаза увидел Риту с Гришкой, стоящих неподалёку от входа в пивную. Грамотно стоят: и сами не на виду, и вход видно отлично.
А я тем временем ногой толкнул дверь в кафе и вошёл. Слегка покачиваясь, осмотрел зал. Либо день такой, либо заведение не особо жалуют, что удивительно, учитывая, что оно здесь одно такое. Зал был полупустой.
Ко мне тут же подскочил официант и, услужливо склонившись, на ломаном немецком сказал:
– Рады вас видеть, герр майор! Чего изволите? Есть свежее пиво, шнапс, коньяк, русская водка. Из закусок колбаса, сало, жареная курица, жареная свинина.
Я пьяным взглядом уставился на говорившего. Типичный представитель своей профессии, правда, времён так до революции.
– Пиво тащи, свинья! И колбасу! Жареную! Да пошевеливайся, свинья!
Я сделал вид, что хочу пнуть официанта, но он умело (чувствуется опыт) увернулся и буквально испарился.
Со словами «свинская страна», так, чтобы слышали посетители, я сел за свободный столик у окна, из которого был виден вход в расположенную напротив пивную.
– Вы позволите, герр майор?
Я поднял взгляд от стола, всё ещё изображая пьяного. Передо мной стоял гауптман.
– Присаживайтесь, гауптман. – Я икнул. – Хоть одно приличное лицо в этом захолустье.
– Благодарю вас, герр майор! Позвольте представиться: гауптман Ранке. Можно просто Карл.
– Майор Штирлиц. Макс Штирлиц, – кивнул я гауптману. – Я бы выпил с вами, Карл, но мне до сих пор не принесли мой заказ. Где, чёрт побери, моё пиво? – Последнюю фразу я проорал.
Официант с подносом в руках материализовался буквально через секунду.
– Не извольте беспокоиться, господин майор. Вот ваш заказ.
Он споро выставил на стол кружку с пивом и тарелку с жареными колбасками. Напротив гауптмана он поставил маленький графинчик, судя по цвету, с коньяком и тарелку со свиной рулькой.
Я взял в руки кружку и, отсалютовав ею, сделал изрядный глоток. Если честно, то пиво было очень даже неплохим, но нужно было отыгрывать роль всем недовольного вояки. Я сморщился и поставил кружку на стол.
– Это не пиво, а свинская моча. О, майн гот, как же я хочу оказаться в моём дорогом Кёльне, зайти в «Brauhaus Sion» и выпить там кружечку превосходного кельша. А теперь Кёльна нет. И старого доброго бара тоже нет. Проклятые островитяне всё разбомбили.
Я аж пьяно всхлипнул. Разоблачения я не боялся, тем более что в своё время, будучи несколько раз в Кёльне, побывал и в самом старейшем пивном баре «Brauhaus Sion». Конечно, оригинальное здание было разрушено в результате бомбёжек, и это был новодел.
– Не расстраивайтесь так, герр майор, – попытался успокоить меня гауптман. – Лимонники нам за всё заплатят. Вот раздавим русских и займёмся их островом. А насчёт пива вы правы, здесь оно дерьмовое, но другого всё равно нет. Позвольте угостить вас коньяком.
– С удовольствием, – благодарно кивнул я. – И называйте меня по имени – Макс. И давай на «ты».
– Благодарю, Макс. Тогда и ты называй меня Карлом. – Гауптман разлил коньяк в две рюмки и подвинул одну в мою сторону. – Прозит!
– Прозит, – ответил я и отпил половину рюмки, покатав напиток во рту. – Недурной коньяк. Конечно, не сравнится с тем, что мы пили во Франции, но, учитывая, что мы сейчас в России, тоже вполне неплох.
– Вы были во Франции?
– Ещё до русской кампании. Благословенные были времена, Карл. Вот где рай на земле. Изысканные вина, коньяк и прекрасные француженки. А здесь, в России, только мороз, грязь, вши и берёзовые кресты. Увы, но о Франции нам с тобой остаётся только мечтать. Давай выпьем за мечту, друг мой.