– Товарищ гвардии майор! Вот, попейте. Вмиг полегчает. – Бортмеханик ПС-84, на котором я сейчас возвращался в Москву, протянул мне кружку с дымящимся кофе. В другой руке он держал термос. – Я туда коньячку немного добавил.
От выпитого крепкого кофе с коньяком в голове окончательно прочистилось, и из самолёта на Центральном аэродроме я выходил уже в полном порядке.
– Откройте, товарищ Копьёв.
Сталин кивнул на лежащую на столе небольшую коробочку. В ней оказались похожие на стеклянные камушки размером примерно с ноготь.
До меня даже не сразу дошло, что именно это такое. А когда дошло, то я лишь спросил:
– Нашли всё же?
– Нашли, товарищ Копьёв. Под Архангельском. Так что слова вашего попутчика полностью подтвердились. Жаль, что его так и не смогли найти, хотя люди товарища Берии очень тщательно искали. Уже есть предположение, кто именно это мог быть.
Я лишь подумал, какой ценой удалось найти эти алмазы зимой, в лютый мороз.
А Сталин продолжил:
– Вы хорошо поработали в Англии, товарищ Копьёв. Смогли не только провести испытания авиационной техники, но и значительно повысили авторитет нашей страны. Надеюсь, высокие рыцарские титулы не вскружили вам голову, товарищ гвардии майор? – с чуть заметной усмешкой посмотрел на меня Сталин. – Мы, конечно, не англичане и рыцарей у нас не было и нет, но ваши труды оцениваем очень высоко. Есть мнение наградить вас, гвардии майор Копьёв, орденом Ленина.
А для вашей эскадрильи есть новое задание. Вам предстоит отправиться в Ленинград и помочь в обороне города и прикрытии с воздуха ледовой переправы через Ладожское озеро. Обстановка там сложилась крайне тяжёлая. В городе острая нехватка продовольствия и медикаментов. Немцы постоянно обстреливают и бомбят единственную транспортную артерию, связывающую город с Большой землёй. Я возлагаю на вашу эскадрилью большую надежду. Сделайте всё возможное и невозможное для обеспечения бесперебойного движения по ледовой переправе. Что вам для этого нужно?
– Товарищ Сталин! Мне нужна будет одна радиолокационная станция РУС-2, с которой будем поддерживать постоянную связь.
– Насколько я знаю, англичане широко используют такие станции для предупреждения о воздушном нападении. У нас тоже есть такой опыт, и опыт успешный. Вы получите одну такую станцию. В случае успешного выполнения поставленной задачи вы получите подаренные вам англичанами самолёты. Сейчас специалисты изучают ваши предложения по модернизации и улучшению этих истребителей. Думаю, что ваша эскадрилья получит уже улучшенные «аэрокобры».
Сталин не спеша закурил папиросу.
– Я очень внимательно слежу за работой вашего подразделения, товарищ Копьёв. И я впечатлён результатами этой работы. Мы сформировали на разных фронтах ещё несколько подобных эскадрилий, но у них получается не так хорошо, как у вас. Может, вы поделитесь своими секретами?
– Секретов у нас, товарищ Сталин, нет. Вся методика подготовки, все тактические схемы подробно расписаны в методичке. Личный состав, как вы знаете, у нас собран из строевых лётчиков. Может, всё дело в самой атмосфере, которая сложилась у нас в подразделении. Мы все, не побоюсь этого слова, стали одной семьёй. Кроме того, мы летаем, нарушая все наставления и инструкции.
– Вы, товарищ Копьёв, не боитесь в этом признаваться? – хитро прищурился Сталин.
– Нет, не боюсь, – твёрдо ответил я. – Все эти наставления и инструкции хороши для мирного времени. Именно тогда и требуется неукоснительно их соблюдать. А на войне обстановка меняется ежесекундно, и надо реагировать на неё молниеносно, нужно импровизировать, доверять своей интуиции. Начнёшь в бою вспоминать пункты наставления – и тебя сожгут.
– Ну что же, я вас услышал. – Сталин на секунду задумался. – В ваших словах есть логика. Нужно будет передать их ответственным товарищам, чтобы они учли их в своей работе. А теперь идите, товарищ гвардии майор, и готовьтесь к вылету в Ленинград. На подготовку людей и техники вам даётся трое суток.
Эскадрилья находилась на том же аэродроме в Кубинке. До места меня подкинули на посыльном У-2, который пилотировала симпатичная смешливая девчонка, на вид лет восемнадцати-девятнадцати. Честно говоря, лететь на этом тряпично-фанерном самолётике было очень даже неуютно, ледяной ветер, свободно гуляющий в открытой кабине, так и норовил пробраться под зимний лётный комбинезон. В той своей жизни я как-то раз летал на По-2, но дело было летом, и впечатления были совсем другими.