Я стоял у развалин того, что совсем недавно было домом, где жили дорогие мне люди, и перед глазами у меня всё расплывалось. Возможно, это просто снег, подхваченный ветром, попал в глаза и там растаял. А перед внутренним взором стояли, почему-то в лёгких летних платьях, нежно улыбающаяся Светлана и радостно смеющаяся, счастливая Катюшка.
Подняв лицо в серое небо, по которому резкий балтийский ветер гнал тяжёлые свинцовые тучи, я едва сдерживался, чтобы не завыть по-волчьи. Завыть от тоски, сжавшей сердце, от безнадёги. Господи, если ты есть, то почему так несправедлив?! Почему допускаешь такие бедствия для людей?! Почему забираешь самых лучших и самых дорогих?!
Рука сама потянулась к голове, чтобы снять шапку, когда вдруг откуда-то сзади раздалось громкое:
– Папка!
– Илья!
Сердце пропустило один удар. Резко обернувшись, я увидел бегущих ко мне напрямую через сугробы Светлану и опередившую её Катюшку. Слава богу, живы! Наверное, только сейчас я понял, что такое настоящее счастье.
Подхватив на руки подбежавшую девочку, я сгрёб в объятия и её маму, целуя обеих в щёки, глаза, губы.
– А я тебе говолила, что папа плидёт и его нужно встлечать, а то он волноваться будет, – сильно картавя, выговаривала малявка матери, обхватив мою шею.
– Да ты же моя умничка. – Я ещё раз поцеловал малышку в щёчку. Ну, и её маму, конечно, чтобы ей не обидно было. – Господи, как же я испугался за вас. Слава богу, вы живы.
– Мы на работе были, когда наш дом разбомбили. – Света прижалась ко мне. – Пришли, а тут одни руины. Я хотела поискать, может, что из вещей или продуктов уцелело, да куда там, всё завалило. Хорошо, тётя Дуся нас приютила и с одеждой помогла. А Катя сегодня вдруг всполошилась и заставила меня сюда прийти. Всё боялась, что ты придёшь, увидишь развалины и совсем уйдёшь. – Она всхлипнула. – Как чувствовала…
Тётя Дуся, или Евдокия Александровна, жила в полуподвале. Несмотря на внешне непрезентабельный вид, квартира у неё была очень уютная и тёплая. А всё благодаря хорошей кирпичной печи, стоящей в простенке между кухней и комнатой.
– Тут дворницкая раньше была, – рассказывала она, после того как мы пришли и я, поздоровавшись, осматривался. – Когда нам с мужем выделили здесь квартиру, то вначале она мне не понравилась: темно и тихо, как в подземелье. А потом привыкла, даже уютно стало. Печку муж перед Финской переложил и на войну ушёл, да так там и сгинул. А память о нём нас здесь согревает. Я эту дурёху давно к себе звала, да она всё никак не хотела из своих хором уходить. А здесь и тепло, и безопасно. Дом-то крепкий, и даже если бомба попадёт, то до нас не достанет. Да и вместе веселее.
Евдокия Александровна с лёгкой улыбкой смотрела на нас. Катюшка, сняв своё пальтишко, опять забралась ко мне на руки, а Света стояла рядом, смущённо отводя глаза.
– Какие же вы все трое красивые, вот прям как на картинке. Идёмте пить чай. У меня немного заварки осталось и несколько сухарей.
Я едва не хлопнул себя по лбу: у меня же сидор полон гостинцев. Спустив Катю на пол, начал выкладывать всё, что принёс, на стол. Пара буханок хлеба, несколько банок тушёнки, суповые концентраты, сахар, чай, банка какао, круг колбасы, приличный шмат солёного сала, заботливо укутанный Кузьмичом в вощёную бумагу, пара банок яичного порошка и банка с сухим молоком. Женщины смотрели на всё это как заворожённые. Последним достал из сидора две упаковки с «рационом Д», которые тут же ухватила Катюшка, и фляжку со спиртом.
С удовольствием попили чай с вкусностями, после чего Евдокия Александровна начала собираться на дежурство. Вручили ей с собой полбуханки хлеба и отрезали изрядный кусок от шмата сала: пусть угостит там своих, с кем дежурит.
После ухода хозяйки мы ещё какое-то время сидели за столом. Катюшка так и не слезала у меня с колен до тех пор, пока не уснула. Я отнёс девочку на её кроватку за печкой и вернулся к Светлане.
– Илья. – Света подошла ко мне и, глядя мне в глаза, произнесла: – Я подумала. Я согласна.
Я нежно обнял свою теперь уже невесту. Наши губы встретились, и мы слились в долгом поцелуе. Света вся обмякла у меня в руках. Я чувствовал, как она трепещет в моих объятиях.
Оторвавшись друг от друга, мы вновь сели к столу, и я разлил из фляжки по чуть-чуть спирта, разбавив его водой.
– За нас, – произнёс я тост. – За нашу семью. Я вас с Катюшкой очень сильно люблю.
Света сразу захмелела от выпитого. Блин, я же и позабыл совсем, что она, в отличие от меня, не питается полноценно. Я помог ей дойти до кровати и уложил, укрыв одеялом. Попытался уйти, но в меня крепко вцепилась Светина рука.
– Не уходи, – прошептала она. – Или ты брезгуешь мной?