После церемонии решили обмыть награды в ресторане. После недолгих размышлений выбор пал на "Арагви". Посидели вполне душевно, но в меру. Блюда выше всяких похвал, особенно для нас, привыкших к фронтовой трапезе. Коньяк тоже был превосходный. В честь знаменательного события налили по сто грамм и нашим лётчикам-залётчикам.
А на следующий день на общем построении приехавший главком авиации генерал-лейтенант Жигарев зачитал приказ наркома обороны Советского Союза И.В. Сталина о присвоении почётного звания гвардейской 13-ой отдельной истребительной эскадрилье, за боевые подвиги, организованность, дисциплину и образцовый порядок с вручением особого знака отличия гвардейского знамени. Теперь мы стали именоваться 13-ой отдельной гвардейской истребительной эскадрильей специального назначения. Народ воодушевился настолько, что, казалось, прикажи и они голыми руками разорвут в клочья всё Люфтваффе.
Ещё два дня ждали, когда с завода перегонят для нас новые самолёты. Наши было решено списать. Облётывать новые машины начали 2-го октября. В этот же день немцы начали наступление на Московском направлении.
3-го октября вечером получили приказ вылететь утром следующего дня в Кубинку. Задача ставилась прикрыть Москву с этого направления. Я даже несколько раз перечитал текст приказа. Смысла в нашем перебазировании туда именно сейчас не было. Вернее пока не было. Днём немцы бомбить столицу не рисковали, предпочитая действовать ночью. А вот у нас в эскадрильи опыт ночных полётов был только у двоих; у меня и у Гоча. Ну и много мы новоюем вдвоём? Зато чуть позднее, когда немцы подойдут вплотную к Москве, наше присутствие в той же Кубинке очень даже будет кстати. Бывал я там в своём прошлом-будущем. Пару раз по службе на аэродроме в новом городке и один раз в качестве туриста в танковом музее. Насколько я помнил из истории, Кубинку немцы не возьму.
Прилетели в Кубинку, на этот раз, без транспортника. Смысла гонять его за 60 километров не было. Техники прибыли на новое место на автотранспорте, отстав от нас лишь на несколько часов. Встретили нас, можно сказать, с распростёртыми объятиями. Многие уже были о нас наслышаны, так что никаких проблем не возникло. Разве что к нашей стоянке началось, буквально, паломничество. Все хотели посмотреть на наши истребители, украшенные рядами звёздочек по числу сбитых. Ну а мы с удовольствием привлекали этих "паломников" к работам по устройству землянок для личного состава и навесов для самолётов из макскировочных сетей, которые мне удалось буквально с боем вырвать из цепких лапок интендантов. Пока есть такая возможность, надо обустраиваться. Со старшиной Федяниным на будущее решили соорудить что-то вроде полукапониров для каждого истребителя.
Как раз прикидывали с Кузьмичём объём работ, когда к нам подошёл хмурый Гайдар. К слову сказать, нашего комиссара народ любил. И не только за то, что он любимый многими, особенно молодёжью, писатель, но и за то, что не смотря на свой статус и звание он, когда было нужно, одевал комбез техника и наравне с ними копался в моторах, чистил авиапушки и пулемёты, набивал патронами ленты. Да и характер у него был общительный и весёлый и от стоянок самолётов то и дело слышался смех.
— Что, Аркадий, ты не весел? Что головушку повесил?— в присутствии Кузьмича я мог себе позволить такое панибратское обращение. Да и так у нас в эскадрильи особого официоза не было.
— В столовой был,— буркнул Гайдар, усаживаясь рядом на лавочку.
— Так из столовой наоборот надо приходить в хорошем настроении,— схохмил я,— Или тебе компота не налили?
— Паникёры они,— зло бросил он,— Случайно услышал разговор вольнонаёмных. Говорят, что надо родных в Москве предупредить, чтобы из города уезжали побыстрее. Москву, мол, сдадут немцам.
— Ну а ты что?
— А ничего,— казалось, что Аркадий вот-вот взорвётся,— Ушёл я по-тихому. Испугался.
— Чего испугался?— пришла моя пора удивляться.
— Не чего, а кого. Себя я испугался. Как услышал такие разговоры, так чуть в голове не помутилось. Ты же знаешь мою историю. Вдруг сорвусь и наворочаю дел. Эх, хреновый из меня комиссар. Не нашёл слов, чтобы возразить,— Гайдар вздохнул и опустил голову.