С сексуальной точки зрения, подобная любовная игра в особенности необходима, чтобы разбудить чувственность, обычно дремлющую у женщины, неопытной в любви и впервые с этим чувством непосредственно сталкивающейся, и сделать ее более восприимчивой к специфическим, свойственным физиологическому акту раздражениям.
Иное дело с людьми как с одной, так и с другой стороны достаточно хорошо знакомыми с подобного рода наслаждениями: их любовная игра вместе с прелюдией к пей длится сравнительно весьма недолго, а иногда и вовсе отсутствует. Мимолетного взгляда, полунамека им совершенно достаточно, чтобы понять друг друга и, в особенности после долгого полового воздержания, выполнить все, необходимое для начала coitus’a.
Однако подобное взаимное понимание друг друга и совпадение половых влечений наблюдается, в виде исключения, лишь у людей с повышенным интеллектом и чрезвычайно чутких — а только такие, замечу мимоходом, и способны к идеальному супружеству, — и притом под некоторой стилизованной маской. Если этой чуткостью не одарены сходящиеся люди — все может свестись лишь к грубости, тяжело отзывающейся на их душевной области.
Небрежность в периоде «любовной игры» самого мужчины может не только быть грубостью, но и своего рода зверством, к телесному и психическому вреду женщины.
И вообще, подобного рода небрежность, невнимание к вкусам женщины — большая глупость.
Ибо чувственная игра, как искусство, дает человеку столь же тонкое, очаровательное наслаждение, как и самый половой акт. И в идеальном браке на эту вторую стадию развития полового общения необходимо обращать столь же серьезное внимание, как и на его третью ступень — coitus.
Помимо взгляда и речи в «любовной игре», имеющих большое значение в важнейшей в этой стадии области психического воздействия, существуют еще чувственные раздражения, напр., обоняния. Вспомним о словах Руссо о «сладком аромате будуара».
Хотя в цивилизованном мире танец и потерял часть своего главного характера, еще сохранившегося у первобытных народов — средства при сватовстве, тем не менее и в наше время, и нашем обществе он содержит сильно эротический элемент. В особенности приходят мне на память национальные русские, сицилианские и тирольские танцы. Помимо содержания в них известного сорта пантомим, танцы эти производят чувственное раздражение на глаз своими двусмысленными движениями, которое увеличивается еще связанным с ними ритмом музыки.
Стремление к сближению в прологе «любовной игры» питается, главным образом, органами зрения, слуха и обоняния. Ощущения осязания и вкуса помогают в развитии чувственности во втором периоде полового сближения — при «любовной игре», причем осязание доставляет человеку наибольшую сумму впечатлений раздражающего, дразнящего характера.
Кокетство женщины с тонко развитьями чувствами, проявляемое ею с правильною постепенностью, грациозными нюансами и известной ловкой осторожностью может быть одним из действеннейших вспомогательных средств чувственного раздражения в любовной прелюдии. Смена преград, которые женщина ставит влюбленному в нее человеку, и маленьких уступок его домогательствам является характерным завлекающим аксессуаром изящного и умного кокетства. Постепенно, с каждой новой встречей, с каждым шагом к сближению смена холодности и отчужденности на ласку и симпатию все сильнее действует на психический мир мужчины, сообщая всем его переживаниям какую-то особую прелесть. В подобного рода сладкую, раздражающую истому погружают нас некоторые музыкальные композиторы, умеющие производить мощное влияние на слушателей удачными музыкальными паузами; или драматурги — краткими перерывами в развитии действия театральной пьесы приковывающие внимание зачарованного, с трепетом ожидающего зрителя. Искусное кокетство вызывает чувственные раздражения подобного же рода.
Такие мимолетные, умышленные помехи, как тонко рассчитанное средство завлечения мужчины в любовную сеть, мы находим и при «любовной игре» и даже при самом половом акте.
Не следует, однако, забывать, что всякое раздражающее средство в излишне больших дозах превращается в яд, может лишь повредить, точно так же, как и всякий яд в минимальных надлежащих количествах может служить действенным и плодотворным средством раздражения.
Кто в совершенстве этим средством не владеет и в нужный момент и правильно не умеет его пустить в ход, пусть лучше не пользуется им вовсе. Во всяком случае, и мужчины (не меньше женщины) пусть остерегутся от излишеств в этом отношении, от глупого и пошлого кокетства. Ибо вместо имеемого в виду раздражения чувственности — ее легко парализовать совершенно излишними дозами этого яда.