— И чем она поможет?
— В нужный момент тебе мозги вправит! А то, благодаря ласточке Лу, они у нас с тобой явно не на месте.
— Но я… мы же никогда не были столь доверчивыми, что случилось то? Я только сейчас осознаю, сколько я глупостей наделал, с того момента, когда ко мне этот дед подошел, отец Доминик вроде?
— Конечно, тут твоей вины нет, ну по большей части. А вот, что касается того, почему же все это произошло, тебе попозже расскажут, я сам всего не знаю, а Норга что–то мне всего не говорит, дуется наверное. Ну да что там, в общем, когда очухаешься, будешь очень рад происходящему!
— Эх, вот и подвози кого после этого, хотел помочь, а оно вот как вышло!
— Ты Маркуса не вини, Норга сказала он тут вообще не причем.
— Как?! Этот сволочной старикан говорил, что они давние друзья.
— Угу, а я тебе скажу что мы с Бармалеем и Чебурашкой вчера ходили пивка попить, а потом пришел крокодил Гена и всех нас пьяных домой развозил. Ты в это веришь? Я как–то не очень.
— То есть он врал?
— Ну при дамах — кинуло его «второе я» взгляд на Норгус — выражаться не будем, но можно конечно и просто сказать, что он врал. Вот такие пироги! Знаешь, выберешься из этой передряги, пивка выпей где–нибудь, а то тут от всех этих злоключений наших голова пухнет, без пол–литра, как говорится, не разберешься.
— Мне уже пора?
— НАМ пора. Норга пока тут будет, придет на помощь, тем не менее, на помощь, когда надо будет.
— И что ей–то с этого — скептически осведомился Джестер — прекрасно зная, что все, что сказало его «второе я» — правда.
— Джестер, балбес, ты жить хочешь? Вот сначала давай подольше поживем, а потом уже вопросы дурацкие задавать будем, идет?
— Ладно, куда сейчас?
— А сейчас мы снова повидаем Лу. Правда, с ней мы еще увидим кое–кого из её друзей, ну и обстановочка будет немного другая, а так ничего особенного. Сдюжим Джестер, ты не бойся, я то с тобой буду, да и вот Норга, солнышко мое, помочь обещала.
— Вот ты как к ней ласково, а был то…
— Да так и было, ты вспомни, как ты её до дома провожал.
— И верно…
Дальнейшие мысли Джестер оборвало нахлынувшее ощущение, будто его куда–то несет темная волна, не река, а просто некая волна.
В себя он пришел, ощущая себя привязанным и лежа на чем то жестком и твердом, совсем не похожим на ту кровать, на которой, как он помнил он был тут вместе с красоткой Лу в последний раз.
Мир вокруг него постепенно выплывал из дымки, приобретая четкие очертания. Одновременно с красками он почувствовал звуки — вокруг присутствовали несколько человек, которое что–то — видимо его, обсуждали, некоторые смеялись.
Неожиданно ощутил, как на стол, к которому он был привязан, кто–то встал, заставил его закачаться. А после какая–то девушка, как он это определил, Джестер и сам не знал, уселся ему на грудь, устроив ноги по бокам его лица.
— А… Лу… — пробормотал Джестер, узнав лукавую улыбку девушки.
— Да, малыш, это я. Ты ведь рад меня видеть вновь? — произнесла она, окидывая его теперь уже не робким взглядом обиженной девочки, а хозяйским покровительственным взглядом.
— Ну, видеть то рад, у тебя есть на что посмотреть. А что тут произошло, солнышко, может, разъяснишь, а?
— Ну объяснять тут нечего, маленький мой. Просто я же сказала тебе, что ты мой. Так и получилось, ты теперь мой. А уж я сделаю с тобой, все что хочу, и все, что должна.
— Да ты тут не главная, девочка моя? Значит есть все–таки какие–то главные дяди, которые говорят тебе, что надо делать.
— А я никогда и не утверждала обратного, мой милый, но не забывай — ты в моей власти, кем бы я не была.
— Да уж, такое забудешь, особенно когда ты буквально села на меня.
— Ну ты же не против такого?
— Выбора у меня особенно нет.
— Это верно. А теперь, малыш, прости, я должна решить кое–что. А тебе придется подождать, но ты уж не скучай!
Сказав это, Лу подняла голову и жестом подозвала кого–то. К ней через некоторое время подошла фигура в уже знакомом долгополом одеянии, в которой Джестер узнал отца Доминика.
— Ну что, Лу? Ты узнала, кто он такой и откуда? Я чувствую в нем что–то… но не понимаю, что.
— Я тоже, Доминик, но я стараюсь. А вот ты, должна сказать, изрядно облажался. Зачем ты пошел к Жажде‑77? Что ты там забыл?