— У меня не было другой возможности убедить этого парня пойти за мной. И это с учетом всего влияния, что я оказывал на него.
— Но это отнюдь не извиняет всех твоих промахов. Для такого опытного Проповедника, как ты это просто ужасно!
— Придержи язык, девчонка! По крайней мере, я выполнил свою задачу, в то время, как ты не смогла почти ничего сделать, кроме как, привязать его к столу в зале приготовлений. И ты еще смеешь учить меня? Ха! Ты наивна!
— Твой так называемый «успех» ставит под угрозу наши отношения с Жаждой‑77, а ты не хуже меня знаешь, что это может означать!
— Лу, может, ты просветишь меня, о чем это вы толкуете? — подал голос привязанный Джестер.
— Ч–ш–ш-ш-ш, молчи, малыш, пока я еще не готова снова заняться тобой — сказала Лу, прикоснувшись пальцем к его губам. После этого прикосновения Джестер ощутил, как его сковал холод, смешанный со странным ожиданием чего–то… упоительного.
— И зачем было затевать весь этот цирк?! — не унимался отец Доминик — Пойми, сестра Лу, я уважаю твои желания и твои вкусы, но, даже с моей точки зрения, все то, что ты сделала, было излишне. В этом просто не было необходимости!
— Раз ты уважаешь мои вкусы, так будь любезен, уважай их до конца.
— Ну, хорошо, сестра. Тем не менее, мы должны решить, что нам сделать с этим экземпляром сейчас.
— Я думаю, мы все проведем по стандартной схеме.
— О, сестра, ты вновь ведешь себя, как разумный человек! Я немедленно подготовлю операционную…
— Да, но можешь не спешить, все–таки, я хочу еще немного поиграть — откинула голову Лу, мечтательно посмотрев в потолок. Отец Доминик что–то пробормотал, явно неодобрительное, после же пошел куда–то, куда — Джестер уже не смог рассмотреть. Лу же, тем временем, снова обратилась к нему — Милый, мой, знаешь, что для меня самое удивительное сейчас?
— И что? — недоверчиво хмыкнул Джестер.
— Я ведь даже не знаю твоего имени, малыш. Обычно я не только сразу узнаю имя того, кого пожелаю, но и узнаю кто он, откуда, и вообще все что меня может заинтересовать. После чего я получаю новую маленькую игрушку, правда, не такую, как ты, а куда более послушную. Ты же оказался на удивление крепким орешком. Может быть ты немножко потешишь меня, и скажешь, как же тебя зовут?
— А что мне с этого будет, малышка Лу? — съехидничал Джестер, думая, что если Норга и хотела послать какую–то помощь, то пора бы ей уже появиться.
— Эй, следи за своим язычком! Пока ты моя игрушка, хотя и очень непослушная, но все же моя. И пока лишь от тебя, малыш, зависит, как скоро я наиграюсь — дразнясь, Лу показала ему язык, не переставая улыбаться.
— Ну а что будет, когда ты наиграешься, о госпожа? — с неизменным сарказмом в голосе произнес Джестер, хотя то что он услышал от Лу, не повысило ему настроения.
— Ты пытаешься шутить, чтоже, неплохо, игрушка с характером это ново и интересно. С удовольствием еще с тобой поиграю — при этих словах Лу ласково погладила его тонким пальчиком по носу — Ну, скажи же мне еще что–нибудь, моя игрушка. Кстати, ты до сих пор не сказал, как тебя зовут, а мне хочется, чтобы у моей игрушки было имя.
— Я Бонд, Джеймс Бонд!
— О, это старая шутка! Ты повеселил меня, малыш, хотя я все–таки просила тебя назвать свое имя, а не пошутить. Ну же, мальчик мой — ласково провела она ладонью по его щеке — будь хорошей игрушкой и я сделаю для тебя… что–нибудь хорошее. И, кстати, прекрати мне дерзить — это тебе ничего не даст, а раз ты мой, то ты должен всячески меня радовать.
Завершая свою фразу, Лу потянулась, будто устав сидеть, а затем вытянулась на его неподвижном теле, вытянув затянутые в штаны из плотной темной ткани босые ножки практически ему на лицо.
— Эх, вздремнуть бы чуток — донесся до Джестера её мечтательный голос — как тебе мои ножки, мальчик мой, красивые?
— Сама–то как думаешь? — буркнул Джестер. Ножки то у неё были что надо, но когда они тебя на физиономии эффект все–таки немного не тот.
В ответ Лу громко рассмеялась, затем соскочила и вновь приняла прежнее положение — сидя у него на груди.
— Знаешь у меня никогда не было такой интересной игрушки, как ты… Жаль, что тебя нельзя оставить подольше… Я бы славно с тобой поиграла… А потом, я сделала бы тебя послушным. Ты бы приносил мне тапочки в зубах, причем, как ты можешь понять, я выражаюсь буквально. Ты был бы совсем–совсем мой — говоря это, она нежно водила ладонью по его лицу. В иное время такая ласка была бы очень приятна, но сейчас Джестер всерьез подумывал о том, не укусить бы её за руку. Где же Норга? Она же обещала помочь! Пока что–то ничего не видно, а эта ожившая мечта анимешника сейчас сделает с ним что–то не слишком правильное. А мечта тем временем уже улеглась на него сверху, скрестив руки у него на груди, а затем положила голову на них и стала смотреть ему прямо в лицо со своей неизменной улыбкой, которая, не смотря ни на что все также очаровывала Джестера.