Надо отдать Нордиру должное, он даже в лице не переменился, хотя явно ощущение омерзения обуяло его.
– Какого лешего, ты пьянь рваная тут делаешь?! А ну отвали! Я не твой собутыльник! А то сейчас отпинаю! – возмутился Нордир, брезгливо оттолкнув от себя пьяное тело, а пьяное тело того…отлипать не хотело, намертво вцепившись в злобного трезвенника.
– П...простите! Великодушный господин! Очень виноват, ик! – причитал Митяй с теплом глубокого пьяного и от того преисполненного позитивного человеколюбия, прижимался к Нордиру.
– Прощаю...прощаю…только отлепись от меня пиявка бражная! – выпалил еле сдерживаясь Нордир, его лицо багровело от злости. Будь сегодня не светлое торжество, приуроченное уму и чести господина, то начальник охраны давно припадал бы урок этому красноносому нахалу. Но когда ты служишь аристократу, должен держать лицо в любой ситуации и не поддаваться эмоциям, ибо любое неверное движение опорочит благородное имя господина.
А тут как назло появился сам господин, Данте удивленно воззрился на двух дебелых мужиков один из которых трогательно прижимается к другому, и чувство толерантности заставило умиленно улыбнуться аристократа.
– Нордир, ты нашел себе друга? – не удержался от шутки Данте.
– Нет, господин, просто объясняю этому злостному выпивохе что он обознался! – ответил Нордир, все-таки отлепив от себя сосредоточение алкогольной дружелюбности.
А Митяй краем глаза заметил, как Ким скрылся в кустах и только когда друг оказался в безопасности, решил отпустить злую жертву.
– Спасибо большое! О, наш благодетель! – воскликнул Митяй, старательно изображая растроганного благодарного селянина с пристрастием к горячительному, что на радостях отпраздновал открытие оросительной системы.
Митяй так вжился в роль, что даже хотел полезть обнимать Данте, но Нордир сцапав за шиворот благодарного жителя села, потянул на себя.
– Куда?! – гаркнул Нордир, нахмурившись.
– Ой, простите! – залепетал Митяй, натурально раскаявшись.
– Вали давай! Пьянь липучая! – выпалил Нордир, заломив руку пьяньчужке, отвесил тому теплый и душевный пинок под зад. Так что Митяй улетел в кусты с веселым хрустом и бодрым матом.
Нордир довольно отряхнул руки. Данте все также многозначительно ухмыльнулся.
– Эх, а вы так хорошо смотрелись! – не удержался от колкости Данте.
– Хэх, не для такой рвани моя ягодка созрела...в смысле пошел этот пьяница! – решил под играть Нордир господину, тем более Данте редко улыбался, а ведь его улыбка казалась начальнику стражи прекрасной.
– Поехали, у нас еще много дел! – проговорил Данте, перед которым открывали двери кареты.
Митяй вывалился с противоположной части кустов, его тот час подхватил Ким.
– Ты живой? Я думал, все! Нам смерть! – искупано проговорил Ким, весь бледный, – Ну ты и артист!
– Хэх, что бы я старый лис, да так глупо провалил дело?! Не бывать этому! – пропыхтел с гордостью Митяй, отряхиваясь и довольно улыбаясь.
– Хорошо хоть не просто так дураком себя выставил, но лучше бы мы ошиблись! – сказал Ким, он явно нервничал.
Охотники провожали тревожными взглядами стремительно уносившуюся карету, за которой оставался шлейф из пыли.
Ближе к вечеру охотники купали лошадей в речке и за одно рассуждали каким быть.
– Ты видел результат реакции проявителя? – поинтересовался Ким у Митяя, что чистил коня щеткой.
– Да! Но я вот что думаю, даже если этот граф аристократ, то это еще не значит, что это он повинен в исчезновении жителей деревни и похищении книги. На том красноглазом не было написано чья он собственность! – задумчиво проговорил Митяй, сейчас на его морщинистом лице не было и тени дурашливости, он был глубоко задумчивый.
– Но мы же охотники на нечисть разве не наш долг уничтожать бессмертных?– удивился такой осторожности Ким, он закатив штанины, сидя на берегу мочил ноги, устав за день от тяжелых сапог.
– Ты не понимаешь, если нет острой нужды, и четких доказательств нам лучше не лезть к этому графу. Аристократы крайне гордые и мстительные. Они друг за друга стоят горой. Если мы попрем против этого Данте без прямых доказательств его вины, то его событья наших людей и нас сотрут в порошок. Но даже дело не в этом, – рассуждал вслух Митяй, убив комара на носу.