– Зря ты это сделала, у меня там броня.
– Ай! Больно! В смысле? Ты доспех под одежду надел? – возмутилась Индира, обижено шмыгнув носом.
– Нет, мне это не нужно, мое тело и так само, как доспех. Оно не живое, состоит из металла, который люди еще не скоро придумают, – почему-то разоткровенничался Кай. Вообще он словно оттягивал момент, когда возьмет в плен цель. Ведь тогда игре будет конец, а он находил забавным их бой. Да и Каю хотелось побыть дольше подле копии бывшей хозяйки. Он полагал, что возможно больше не встретит такую девушку.
– В смысле? Как это? – растерялась Индира, страх бил по вискам, она блестящим глазами смотрела в глаза этого странного типа.
Кай устало вздохнул, опустив голову, словно призадумавшись, а потом взглянув исподлобья, дал команду системе снять верхнее покрытие мимикрирующее под человеческую кожу, оно сползло с левой части лица обнажился металлический каркас головы, а вместо глаза окуляр красной камеры.
И тут на Индиру напало оцепенение, вызванное глубоким шоком. Она всякое видела, но ни одна нечисть, али демон не вызывали в ней первобытный ужас, который пробуждается при виде неведанного, чужеродного и отвратительно прекрасного. Ее мысли словно заморозились в голове, только один вопрос бился в черепной коробке «как оно живет?». Ведьма даже моргать забыла, округлив глаза
Кай собирался уже тащить притихшую цель к хозяину, как на него налетело твердое враждебно ржавшее тело. Это Обсидиан снес с места врага, что осмелился обидеть хозяйку. Правда, коню пришлось выбить дверь с петель, дабы выбраться из хлева, но учуяв что хозяйка в опасности, спокойно стоять в стойле он не собирался.
Обсидиан гневно фыркал и предупреждающе ржал, он втаптывал Кая в землю своими широкими копытами, а вес у огромного коня был не малый. Если бы на месте парня был человек, он получил бы сотрясение мозга или вообще его перемололо в кашу, но Кай оказался крепче, он рефлекторно прикрывал уязвимые участки тела. Механический воин улучил, момент схватил коня за копыта и медленно, но верно поднимал вверх, пока не скинул с себя агатового защитника ведьм.
Индира постепенно приходила в себя, рассеянно моргнула. Ведьма слышала что ее зовут, она обернулась в сторону дома, дверь была распахнула, на пороге стоял Эхон, он звал ее и махал рукой. Индира резко сорвалась с места и понеслась в сторону дома. Аж тут ведьма ощутила, что на щиколотке болезненное давление и ее ногу потянуло назад. Ведьма потеряла равновесие и рухнула на траву, она болезненно вскрикнула, когда ее потащило назад.
Это Кай выпустил из предплечья аркан и схватил цель, в его глазах мерцал торжествующий рубиновый блеск, а губы растянулись в ухмылке. Обсидиан лежал подле неподвижно.
Глава 29
Робкие лучи рассекли мрак, клубившийся в пологе леса, они упали на бледное лицо Ленара, что недовольно морщился, продрав глаза, он не мог понять где находиться и что с ним происходило. Только он находился в спальне, а теперь… Ленар морщась от колких вспышек боли в висках, приподнялся и, щурясь, огляделся. Он понял, что находиться в лесу, точнее лежит на подстиле из диких фиалок, цветки которых источали нежный аромат. Где-то под верхушками деревьев щебетали птицы.
Ленар поднялся и шатаясь, словно ярый фанат горячительного, побрел, стараясь найти тропинку или тракт, при этом он держался за голову, как будто его ударили по ней мешком с песком.
Вскоре ноги принесли Ленара к речке и он глядя на чистую воду, понял как хочет пить. Присев на корточки перед водной гладью и взглянув на свое отражение, он отпрянул ведь его губы оказались окрашены алым, что подозрительно намекало, на сходство с кровью. Тот час к горлу подступила противная тошнота, но желудок выдержал испытание довольно-таки неприглядным видом. Ужас, колющий сущность бедняги обуял всем естеством Кузнеца. Воспоминания острой болью вспыхнули внутри черепной коробки, которые показали как Ленар едва ли не выпил всю жизнь из дорогой сущности девушки. Теперь страх непонимания и глубокая растерянность сменились страхом за Индиру и горьким стыдом за свой проступок перед ней. Ленар ощутил презрение к себе за такой чудовищный поступок. Он поспешил умыться, его движения были суетливые и нервные, руки дрожали.
И как бы Ленар не старался, пусть он смыл рубиновый след с лица, и молчаливое доказательство своей кровожадной сущности, но воспоминания с привкусом металла на языке никуда не делись. Буря грянула в его душе, Кузнец желал в наказание за свой проступок остаться в лесу, дабы никто не пострадал боле от его животных поступков.