Ленару не хотелось вновь обращаться к своему дару, но спасти друга хотелось больше. Ведь он с одной тварью еле справился, куда уже с десятком. Кузнец направил молот на тушу, он сконцентрировался на внутренних силах, что-то нехотя потянулось из его сущности, поплыло венами к плечам и предплечьям, вышло через запястье, просачиваясь в молот. Камень на молоте засиял хищницким оком, что уставилось на тушу. В окоченевшую плоть влилась энергия, что заполняла собой каждое волокно мышцы, каждую клетку, если не возвращая к жизни в привычном понимании, то хотя бы превращая в альтернативную форму недосмерти или антижизни. Глаза коровы засияли сапфировым светом, она сделала жадный вдох-выдох и издав душераздирающий звук, дернула одной ногой, а потом второй, пока не поднялась на ноги и вовремя: очередная тварь была уже рядом. Монстр обрадовался еще одному копытному куску мясу на косточках и кинулся на корову, наивно решив что она легкая добыча. Так было пока рогатая была живая, но после смерти, она явно решила перестать быть травоядным, мирным животным. Она издала жуткий рев, налетела на монстра, с неестественной для мёртвых коров прытью растоптала нечисть крупными копытами. Еще один монстр напал с боку, он хотел впиться зубами в шею корове, но получил хлёстким ударом хвоста и слетел с воскресшего животного, его постигла та же участь что монстра ранее.
Ленара скрутило дикой болью, из-за рта его хлынула кровь, что окрасила изумрудную траву в багровый цвет. Он вытер рукавом рот. Обсидиан и корова учуяли что хозяину плохо, носились вокруг него, сбивая тварей и не подпуская их. Взметнулась в воздух пыль, стоял рев и топот, аж эхом отдавался от хат. Ленар едва ли успел отразить атаку слишком прыткой твари, что улучив момент, когда помощники Кузнеца отвлеклись, решила атаковать некроманта. Парень резко взмахнул молотом и врезал по твари, плоть существа тот час запузерилась, как масло, попавшее на раскалённую сковороду. Тварь пронзительно завизжала и отпрянула от как оказалось вооруженной добычи. Ленар приятно поразился такой реакции на свой молот, да только резкий выпад его вызвал режущую боль в теле Кузнеца. Он сцепил зубы, сдерживая стон, чтобы не выказать что ему также плохо, как и твари что он ранил. Ленара радовало то, что его тыл прикрывали Обсидиан и корова. Но он по-прежнему был слабым звеном, твари двигались крайне быстро, а Ленар из-за резкого ухудшения состояния здоровья, не мог похвастаться достойным проворством, его лишь радовало, что твари не могли напасть с воздуха или из-под земли. Но хитрые бестии не позволяли Ленару пробраться к дому, чтобы спрятаться там, а на открытом месте он легкая добыча.
Твари неумолимо сокращали круг, они противно визжали, словно насмехались над жалкими попытками Обсидиана и коровы защитить своего хозяина.
Как вдруг прогремел гром над головой Ленара, он аж инстинктивно упал в траву. Одна тварь рухнула за мертво, а в ее голове образовалось внушительных размеров отверстие, но оно не кровоточило, словно по венам существа давно уже не струилась кровь. Еще прогремел раскатный гром и еще тварь полегла. Потом до Кузнеца запоздало дошло, что это выстрелы, которые точно разили нечисть. А мерзкие существа запаниковали и лихорадочно искали, откуда на них ведётся охота. Ленар поспешил найти укрытие, пока твари не вспомнили о его существовании, он метнулся в сторону ближайшего дома, выбил дверь и хотел позвать Обсидиана, чтобы и он не рисковал собой, как ощутил резкую боль в затылке, а потом перед глазами разлилась густая тьма и Ленар не понял как потерял сознание.
Робкие лучи рассекли мрак, клубившийся в пологе леса, они упали на бледное лицо Ленара, что недовольно морщился, продрав глаза, он не мог понять где находиться и что с ним происходило. Только он находился в спальне, а теперь… Ленар морщась от колких вспышек боли в висках, приподнялся и, щурясь, огляделся. Он понял, что находиться в лесу, точнее лежит на подстиле из диких фиалок, цветки которых источали нежный аромат. Где-то под верхушками деревьев щебетали птицы.
Ленар поднялся и шатаясь, словно ярый фанат горячительного, побрел, стараясь найти тропинку или тракт, при этом он держался за голову, как будто его ударили по ней мешком с песком.
Вскоре ноги принесли Ленара к речке и он глядя на чистую воду, понял как хочет пить. Присев на корточки перед водной гладью и взглянув на свое отражение, он отпрянул ведь его губы оказались окрашены алым, что подозрительно намекало, на сходство с кровью. Тот час к горлу подступила противная тошнота, но желудок выдержал испытание довольно-таки неприглядным видом. Ужас, колющий сущность бедняги обуял всем естеством Кузнеца. Воспоминания острой болью вспыхнули внутри черепной коробки, которые показали как Ленар едва ли не выпил всю жизнь из дорогой сущности девушки. Теперь страх непонимания и глубокая растерянность сменились страхом за Индиру и горьким стыдом за свой проступок перед ней. Ленар ощутил презрение к себе за такой чудовищный поступок. Он поспешил умыться, его движения были суетливые и нервные, руки дрожали.