– Я думаю, истеричку ты сама убила бы. – Отшутился Кузнецу.
Обсидиан нехотя оторвался от трапезы и оказался подле хозяина и присев на колени передних лап, позволил, дабы Индиру водрузили ему на спину. Конь медленно, чтобы не побеспокоить раненую поднялся на копыта, покорно ждал когда хозяин вскочит следом.
Пока скакун повернул прочь с места битвы двух ведьм, Ленар под чутким руководством Ириды обрабатывал ее раны. Ведь они спешили покинуть лучащееся энергией место, пока оно не приманило энерго падальщиков. Ведьма поняла, что в лечении ее Кузнец весьма плох, как она в кузнечном деле. Но главное, он старается и быстро учиться. А его кровь и энергия помогли неспешно, но уверено прийти в себя.
Не успели Кузнец и ведьма оказаться на общей улице села, как их встретила встревоженная и заплаканная Мария.
Она нетерпеливо проходила взад вперед, а когда увидела ребят, подбежала к ним.
– Пожалуйста, лекарка, помогите! Гордею плохо, на него напала какая-то нечисть, а теперь он заболел, а врач сказал, что не протянет до утра. – Взмолилась бедняжка, вцепившись в поводья, словно опасалась что Кузнец погонит коня прочь, унеся последний шанс на выздоровление любимого. Хоть Мария долго злилась на Гордея за его пошлые намеки и грубость, но она не желала ему зла и хотела помочь.
– Видишь ли...– начал было смущённо Кузнец, он хотел отказать девушке в помощи, ибо его лекарка сама в лечении нуждалась. Но Индира рассудила иначе.
– Веди...– сухо скомандовала ведьма. Индире было плохо, даже невзирая на медицинскую помочь и энергию Кузнеца, которую ее измученное, израненное тело поглощало, как сухая почва воду. Но она не могла отказать тому, кто просит помощи.
Ленар хотел, поспорить, но это была бы пустая трата времени и сил, а Индира бы не изменила решения.
Мария понятливо кивнула и повела их к просторному дому. В сенях уже толпились люди. Многие цинично спорили, сколько болезненному осталось жить. От чего Мария разревелась. Пришлось Ленару ободряюще похлопать ее по плечу. Но чего он не ожидал, так это то, что рыдающая уткнётся ему в грудь. Ленар уже сожалел о своей добросердечности. А Индира напротив развеселилась. Уж больно кислое выражение лица у Кузнеца казалось ей забавным.
– Что в моем доме забыла ведьма?! – взревел хозяин дома, тот час преградил путь гостям.
– Простите, это я позвала...чтобы Гордею помочь...раз врач не смог. – Смело призналась Мария, на миг оторвалась от груди Кузнеца. И только тот решил, что все… вот она свобода, аж нет, зареванное личико вернулось на свое незаконное место.
– Вот оно как! Но нам не нужна помощь нечисти! – напустился отец семейства.
– Не ну не нужна, так не нужна. Пусть тогда ваш сын угаснет, надеюсь, у вас он не один? А то жаль будет, если вы лишитесь помощника. Тогда мы пойдем. – С циничной иронией заметила Индира. Ей было слишком плохо, чтобы она теряла последние силы на уговоры туго думного родителя, который сплетни ставит выше жизни ребенка. Лекарка тягостно вздохнула и развернулась уходить.
Мария с ужасом осознав, что лекарка не шутит, побледнела, запоздало поняв что единственный шанс жениха на выживание уходит тяжело кряхтя, кинулась в ноги отцу любимого и взмолилась.
– Прошу! Это же ваш единственный сын! Ваша супруга не переживет его потери, как и я!
Жена мужика доселе смиренно и тихо сидевшая на коленях перед образами, и яростно молившаяся. Услышав разговор, встала, поправила юбку и передник подошла к супругу и тихим, мягким голом сказала, глядя благоверному в глаза.
– Если ты прогонишь эту добрую лекарку, что решила нам помочь в такой черной беде. А наш сыночек, наш Гордейчик угаснет. То клянусь перед образами святых…– и она размашисто указала рукой в сторону святого угла. – Я сожгу наш дом и хлев и себя вместе с ними, потому что без Гордея все наше добро бессмысленно, нас ждёт старость и одиночество. Так лучше не ждать когда наступит этот черный миг и сгореть сразу. Потому что я не смогу спокойно жить зная, что у меня был шанс спасти сыночка, а я стояла в стороне и пошла на поводу у старого упрямца.
Муж вздрогнул. Хотя это был высокий, широкоплечий, крепкий мужик, а его жена пусть была в теле, но ниже его на две головы, хрупкая. Мужчина смотрел на неё не мигающим взглядом, его желваки ходили ходуном, он сжал руки в кулаки.