Ленар, положил подбородок ей на плече и сказал:
– Моя душа, не истязай себя напрасно, я починю наш дом. Он станет ещё лучше, все равно тебе не хватало места для сушки трав. – Пытался успокоить Ленар Индиру.
Индира не стесняясь в выражениях, пыталась выразить словами, а иногда и жестами что бы она сделала с непрошеными гостями. И Ленар понял, что ещё сделал благое дело, убив ведьм первым, они хотя бы не мучились.
Ленар и Обсидиан синхронно переглянулись и вздохнули, терпеливо принимая на себя волну праведного гнева. Правда, потом обезболивающее перестало действовать, тогда Индира притихла, сцепив зубы от боли. Единственное, позволяла тихо стонать и яростно скулить, когда совсем становилось плохо.
Эхон с радушием встречал своих подопечных, приветливо махая рукой, а второй по привычке шарил в поиске трубки, не найдя ее, тоже загрустил.
Дни потянулись дальше. Кузнец с Эхоном чинили дом, Обсидиан таскал им материал, уподобившись псу, который носил все во рту. Индира порывалась помочь, но Кузнец хватал ее за руки, отбирал все тяжёлое, поднимал на руки, тащил брыкающееся, а иногда царапающееся тело обратно в спальню, укладывал обратно в постель. За что получал по спине. И его обвиняли в лишении свободы человека. Но Ленар терпеливо пояснял, что она не человек, так что ее могут лишать свободы сколько угодно или даже связать, лишь бы
раненная спокойно лежала и поправлялась.
Индира ещё долго возмущённо сопела, скрестив руки на груди, но потом опять совершила попытку сбежать с кровати и даже вполне успешную. Ведьма решила раз ей не дают помогать отстраивать дом, тогда она приготовит поесть труженикам. Конечно в развороченной кухне готовка сродни подвигу, так что Индира превозмогала свои трудности.
В обед Индира вынесла поднос с едой, Эхон удивлённо вскинул брови, Обсидиан даже заскакал на месте на радостях, но Ленар уронил на него хмурый взгляд и он сник, опустив уши к голове.
– Ты все не успокоишься, я кому сказал лежать и исцеляться, а? – возмутился Ленар и неодобрительно посмотрел на Индиру, меньше всего он хотел, чтобы у неё начались какие то осложнения.
– Я лягу как только вы поедите, обещаю. И буду восстанавливаться быстро-быстро, если буду знать, что мои мальчики не умрут с голоду. – Примирительно проговорила Индира и мило улыбнулась.
Ленар тяжело вздохнул, но сменил гнев на милость, понимая что спорить с этой упрямицей бесполезно.
Так они сидели на крыльце и обедали в дружной компании. А потом заглянула в гости Настя, ей объяснили что случится ночью пожар. Она испугалась не на шутку, особенно когда узнала, что Индира пострадала во время пожара. Настя тот час преисполнилась готовностью помогать. Индира хотела вежливо отказаться, но Ленар ее опередил и дал девочке задание ухаживать за непослушной больной.
Такой подставы ведьма не ожидала, она посмотрела убийственным взглядом на этого хитреца, а тот обворожительно улыбнулся и мстительно попросил не выпускать его сокровище с кровати. Разве что в туалет. Сокровище, за спиной Насти провело ребром ладони по шее, явно давая понять что сделает с этим кованым типом в ближайшем будущем. Но тут Ленар заговорил, о том что может заметить походы в туалет на ночной горшок, за неимением оного на казанок, ведьма намек поняла и притихла, про себя придумывая планы мести Кузницу.
Так что Индире пришлось действительно вернуться в комнату и повести остаток дня в кровати. Ведь мелкая надсмотрщица, не велась на провокации и все с готовностью приносила сама, чтобы ведьма не попросила. А если Индира не слушалась, то Настя обещала все рассказать Ленару, ведьма тот час делала вид что слушается.
**************
Ким встретил старого товарища по охоте крайне внезапно, тот возвращался с северных земель и решил завернуть в Марьевку пополнить запасы провизии. Митяй был ещё прожженее и матернее, чем Ким, да и считался уважаемым охотником, к мнению которого прислушивались. Не одна нечисть упокоилась от его меча. И вот сидели они в корчме и вспоминали былое под медовуху, когда к ним подсел отец Гордея. Тут уже началась радушная покойка на троих. Саныч, решил отблагодарить спасителя сына как подобает, выставив «горилку» личного приготовления, все началось с одной кружки, а потом ещё и ещё. И тогда Саныч слёзно попросил Кима научить его единственного сына защищаться от нечисти проклятущей. Охотник бы в трезвом уме никогда не согласился на такое, тем более Ким никогда не брал себе учеников, ведь он всю жизнь избегал ответственности за чужую жизнь. Но выпитое развязало язык, позволило выбить из себя клятву научить доходягу (когда тот поправится) как отстоять свою жизнь. Потом выпили и за это. Митяя тоже понесло на подвиги.