– Давай, мое сердце, подойди ко мне. Хватит себя терзать и ограничивать. Я ж вижу тебе хочется. – Предложила Индира, развязав бантик на лифе платья и приспустила его ворот, даты оголить плечо.
– Не думаю, что это хорошая идея. – Хмуро заметил Ленар. Но в его взгляде вновь загорелся огонь жажды.
– А ты не думай, а действуй. – Подначивала Индира и кокетливо захлопала пушистыми ресницами. Она грациозно приподнялась с кровати, подошла к Кузнецу, плавно опустившись на колени, медленно потянула за шнуровку штанов, подняв блестящий, взгляд чарующих глаз на Ленара. Он погладил ее по голове.
– Ты говорила, что такое не любишь?
– Ради тебя я готова пересмотреть свои привычки. – Прошептала проникновенно Индира, поглаживая выпирающее из штанов подтверждение своей соблазнительности.
***************
Через три дня Ким и Митяй приехали на то место, где он столкнулся с волком впервые. Хотя прошло достаточно времени и следов не сохранилось, но Ким хотел сам увидеть это место.
– Говорю тебе, это был обычный волчата, только огромный. – Жужжал на ухо Митяй, опасливо оглядываясь по сторонам.
– А зачем ты с собой тушу потащил? Ну убил и убил, сжёг бы – поинтересовался Ким, заметив уже заросший пятачок былого костра.
– Да у меня есть знакомый таксидермист. Он скупает особенно крупные туши, фарширует их всяким и продает богатым, а те показывают свои дамам, дабы впечатлить тех собственноручно подстреленной дичью. – Ответил Митяй, потирая сзади шею.
– То есть ты хочешь сказать, что волк в процессе перевозки изменился? – удивлено уточнил Ким, обнаруживший следы от выстрелов, видимо некоторые прошли на вылет и застряли в дереве.
– А как тогда объяснить, что убил я одного волка, а ожил другой? – настаивал на своей версии Митяй, вся веселость улетучилась с его лица он стал серьезным. Одно дело привычная нечисть, с которой знаешь как бороться, а другое не пойми что металлическое грозящее прокусить гордо.
– Я вот о чем ещё думаю...– начал было задумчивым тоном Ким, обнаружив на ветке кустарника клочки шерсти и принюхался к ней.– Волки то стайные твари.
– И что? – Митяй не понял к чему клонит Ким. Но потом ему в голову ударило озарение. И его лицо забавно вытянулись.– Погоди, не думаешь ты...что вся стая....е-мое! Мы от одного еле отбились, а тут...надо было Кузнеца с его кузней следом тащить. – Возмутился Митяй, нервно сплюнув.
– Да, надо было...ты говорил по близости находится деревенька...давай-ка прогуляемся к ней. – Предложил Ким, задумчиво глядя куда-то в даль.
Мужчины пришли в деревню, но каких-либо признаков бойни не обнаружили. Побеленные домики, стояли на своём месте с возмутительно целыми окнами и крышами. Даже заборы оказались не сломленные. Не было следов крови и трупов.
– Фух, кажется, пронесло. Может, Кузнец прав, и тварь такая была одна. Значит, это мне так повезло или не повезло. А остальные волки остались обычными. – Обрадовался Митяй, всю дорогу сохранивший мрачную молчаливость, явный признак того, что охотник нервничает и готов к худшему.
– Да, может, обошлось. Давай прогуляемся, людей поспрашиваем, как им тут живётся, нет ли жалоб на какую нечисть? – Предложил Ким, сам про себя облегчённо переведший дух.
– А давай...тут такие бабы...ох...а в корчме такой первак..ах..– Тот час оживился Митяй, приободрившись и уже мысленно вкушавший и лапающий радости жизни.
Ким закатил глаза.
– Тебе сколько лет, старый развратник? Не боишься отдать Богу душу, взбираясь на очередную красотку? И зелья не откачают. – Шутливо подтрунивал Ким над старым другом, хотя и сам по молодости не отличался примерным поведением.
– А чего? Неплохая таки смерть! Всяко приятнее, чем в пасти неведомой железной твари. – Философски заметил престарелый обольститель, патетично подняв палец вверх.
Они схватили коней под узлы и повели в глубь деревни.
Но чем дальше они проходили, тем больше поражались царившему покою и тишине. День хоть и клонился к закату, но это не значит что люди ушли спать, всегда найдется уйма дел. Да и ладно люди, но Ким не заметил снующих курей под ногами, не слышал лай собак и блеяние коз. В хатах не звучали звонкие песни и смех девиц, ругань мужиков и их пьяный гогот, крики баб на нерадивых супругов. В селе поселилась звенящая, забиравшаяся в уши и окутывавшая сознание в хлопок тишина.