– Благодарю за комплимент. Но простите, не могу согласиться с утверждением что ребенку будет лучше у вас. Настю лишили выбора, силой и обманом затащили в мир фей. Это не правильно, да ее ждет родная мать. Вдова не переживет, если дочь не вернется. – Вежливо, но уверенно не согласился Ленар, приблизившись к незнакомке на три шага, между ними оказалось расстояние вытянутой руки,
незнакомка лучезарно улыбалась. Она окинула оценивающим взглядом Кузнеца. Они смотрелись контрастно, она во всем светлом, а он мог служить прообразом самой темной ночи. Луна и темень ночи сошлись на лесной поляне.
– Ничего, погорюет и успокоиться. Люди так ветрены, они не умеют любить по настоящему. Да и сам рассуди, что ждёт малышку в мире людей? Голод, болезни, старость и тлен. В нашем мире у нее будет все, что она пожелает. – Ответила мило, но холодно дева.
– У нее будет все кроме человечности. – Заметил Кузнец.
Дева недовольно нахмурилась и ее свет еле заметно дрогнул. Она мило поджала губки.
– Да что такое человечность? Даже сами люди забыли об этом понятии, оно отвергнуто, как древние идолы и утонуло во мраке лет. – Отозвалась лесная дева, забавно дёрнув остроконечными ушами.
– Может быть, а может и нет. Мы не можем знать, что ютиться в сердце у постороннего человека, можем лишь держать ответ за груз лежащий на собственном сердце. А я не могу видеть горьких слез матери и безучастно наблюдать как ее покидает жизнь. Никто не имеет права вершить судьбу человека, только он сам. Пусть эта фея вернёт, что украла и разойдемся с миром. – Более твердо проговорил Ленар, взглянув исподлобья в глаза юной прелестницы.
Красавица звонко рассеялась, она положила изящную ладонь на грудь Кузнеца, как раз там где была печать. Он ощутил неистовую боль, словно кто кинжал воткнул в то место, но вида не подал, лишь стал мрачнее.