Людмила еще больше покраснела, оказавшись прижатой к хозяину.
– Монстр, чудовище, нечисть. Вы по-разному нас величаете. Но не знаете как ошибаетесь и оскорбляете нас этим. Мы не имеем ничего общего с упырями с их первобытными инстинктами, мы выше этого. Но, увы, для продолжения жизни нам нужны силы и кровь людей. Но поверь, я возьму не больше того, что ты не можешь дать. – Проговорил чарующим голосом Данте, хищно сощурив глаза. Его бледность нельзя было сравнить с бледностью мертвеца. Ведь не обладала синюшным оттенком, скорее его кожа походила на драгоценный фарфор, идеальный и немного молочного оттенка. Но самое очаровательное это глаза, в них словно застыли звезды, не было ненависти, лишь четный голод и обещание уберечь от смерти.
– Зайра говорила что вы аристократ, но я предполагала что это статус…а не вид…Боже! Вы меня всю иссушите? – Сыпала вопросами насмерть перепуганная Людмила. Она хотела сопротивляться, но не могла, ведь ощущала тяжесть в конечностях и легкое покалывание, а также мучительное томление в низу живота.
– Нет, не совсем таки ошиблась я аристократ, как по видовой принадлежности, так и по статусу в понимание людей. Не бойся, ты останешься жива и невредима. Останутся только два аккуратных отверстия, более того ты можешь сама выбрать куда мне совершить укус. – Проговорил с уверенностью Данте, в котором пробудилось игривое настроение. Да и ему не хотелось оставлять негативные воспоминания у наложницы. Ведь кровь отобранная силой обладала более слабым энерго зарядом, чем добровольно отданная. А в идеале было бы, если рубиновый источник жизни отобрать в момент пика наслаждения, тогда в ней еще больше растворено энергии.
Людмила мучилась двойственными чувствами: страхом со смущением напополам с неведомым до селе чувством и оно все крепло.
– А если я откажусь? – поинтересовалась Людмила, ее взгляд невольно спустился к пухлым губам графа, она заворожено уставилась на клыки.
– Ничего не поделать. Пойду искать другой источник питания. Но ты мне показалось самой достойной кандидатурой, которой я могу довериться в данном вопросе. Неужели ошибся? – Проговорил ласково Данте, поцеловав тонкие пальчики девушки.
И в знак подтверждения, что ее никто не держит, Данте отпустил ее и демонстративно отошел на два шага назад. Людмила ощутила, словно с отстранением господина от неё ушло нечто важное дарующие приятные ощущения. И томление резануло мучительной болью по телу несчастной.
– А что будет, если вы не получите моей крови? – решила уточнить Людмила, прижав руки к груди.
– Мне будет крайне плохо вплоть до того что могу умереть. Но не волнуйся, до такого отчаянного состояния я себя не имею права довести. Так что я найду альтернативу. – Спокойной ответил Данте, он уже жалел что дал волю жажде, но также эта шоковая терапия поможет Людмиле сразу распрощаться с иллюзиями на счет того кто он. Ведь меньше всего граф хотел, дабы его считали тем, кто он не есть на самом деле. Он желал строить отношения с жертвой на относительно честных условиях.
Людмила ощутила укор совести. Ведь она вспомнила, что господин спас её, приютил у себя, она многим ему обязана. Девушка подумала, что граф вправе потребовать ее жизнь не только кровь за то что для нее сделал. Но Данте ничего не требует, а просит.
После долгих колебаний и душевных терзаний, перекрестившись и прочитав молитву, Людмила ответила дрожащим голосом:
– Простите, за мою грубость. Конечно, вы можете взять у меня все что пожелаете, вы же мой господин. Вы спасли меня. Моя жизнь теперь ваша. – И она понурила голову.
Данте осторожно приблизился к ней, кончиками когтей провел от запястья до плеча Людмилы, вызывая приятную дрожь и мурашки.
– Мне не нужна твоя жизнь всего лишь кровь. Но я ценю твою самоотверженность. Поверь верных мне людей я щедро награждаю…а предателей наказываю. – Проговорил твердым тоном Данте, поглаживая костяшками пальцев по скуле Людмилы. Она прикрыла глаза от удовольствия.
– Будет больно? – вырвалось у девушки.
– Как я могу принести боль столь очаровательному созданию? Это кощунство против чудесного произведения искусства, твой творец много сил приложил создавая тебя. – Прошептал на ухо девушке Данте, играя шелковистыми локонами, вдыхая их приятный аромат. Жажда требовала не медлить с ее утолением, но сила воли крепко держала инстинкты в узде.
Людмила покраснела, она впервые находилась настолько близко к мужчине, да еще и в его объятиях. Стыд и нравственные учения, что вдалбливала церковь и мать поднимали укоры совести, которые тот час глушились жгучим чувством, что разрывало грудь и заставляло из лёгких выдавливать весь воздух, из-за чего девушка задыхалась.