– Так куда тебя кусать? – продолжил играть с жертвой исголовшийся хищник, в его голосе проявились властные и потусторонние нотки, явное проявление того что могущественнее хрупкого человека.
– В шею…– Людмила сказала это прежде чем поняла суть слов. А когда поняла, то испугалась последствий.
Данте довольно улыбнулся.
– Как скажешь. – Согласился Данте, убирая волосы с шеи девушки изящным движением. Он пробежал двумя когтистыми пальцами по чувственной шее девушки и поцеловал в плечо, потом в ключицу, пока дорожка из поцелуев не привела к заветному месту.
– Если страшно, прикрой глаза. – Данте посоветовал шёпотом на ухо девушке, его дыхание приятно щекотало ушко прелестницы. Она кивнула, покорно наклонив голову в сторону.
Людмила прикрыла глаза, так она еще отчетливее ощущала поцелуи, что вызывали волнообразное удовольствие, что отзывалось эхом томящей боли в теле. Девушка ощутила резкий укол, вздрогнула, ее властно прижали к широкой груди, и ласкали руками. Легкая боль сменилась быстровозрастающей негой, что расслабляла тело, окутывала теплым шелком. Людмила ощутила спокойное сердцебиение Данте и ей показалось что так близко она никогда к нему не была. Людмила ощутила, что ей выказали величайшее доверие, подпустив настолько интимно близко. Ведь она с лёгкостью могла навредить господину, воспользовавшись его уязвимостью. Людмила поняла, наконец-то всю степень оказанного ей доверия. Потом мысли прелестницы все ленивее перекатывались в голове, а тело трогательно прижималось к твёрдой плоти ее господина. Девушка приобняла графа за шею, словно боялась, что его заберут или он резко отвергнет ее. Это разбило бы бедняжке сердце. Людмила тяжело дышала, тихо постанывала. А вскоре она запоздало поняла, что лежит на кровати и с ее плечей плавно стягивают бретельки. Она закусила губу, пытаясь подавить стон.
Данте отстранился от своей сладко изгибающейся жертвы и сказал:
– Прости, но кажется, ты во мне пробудила еще один вид жажды. Позволишь ли ее утолить? – В его глазах играли чёртики, а улыбка сделала ещё привлекательнее лицо и даже моложе.
– Да…господин, я вся ваша…– только и сорвалось с пересохших уст девушки, посреди стонов. Она резко прильнула к губам Данте, он вздрогнул от неожиданности, но порыв одобрил. Более того эта сторона жертвы также нравилась хищнику, ведь еще пуще раззадоривала аппетит.
Её поцелуй оказался робким и неуверенным, ведь был первым. Данте умело помог юной ученице научиться искусству медового поцелуя. Ей явно нравились такие сладострастные уроки, она изучала его губы, немного прихватывая их и посасывая, не удержалась провести язычком по клыку, ощутив металлический привкус. Это оказалось не противным, а пикантным. Ласки Данте чередовались нежностью и требовательностью.
Потом начался более сладостный этап урока любви. Также с преодолением стеснения и исследованием сладких тайн тела, немного болезненный, но резко возносящий сознание к немыслимой высоте удовольствия, что с напряжением пружины резко сорвалось мириадами осколков истинного наслаждения, от которого гаснет сознание, загорается огонь, что сносил все преграды и сомнения.
Единение влажных, разгоряченный тел, слившихся в экстазе, сладостный стон что эхом прокатился по комнате подхваченный ночным сквозняком.
Глава 18
Солнце вальяжно котилось к горизонту, придавая всему окружающему оранжево золотой оттенок. Двое всадников подъезжали к дремучему лесу, что враждебной стеной топорщился в сторону поля.
Индира уверено повела белую лошадь по узенькому траку, что взрыхлили корни деревьев. Чем глубже путники забирались в чашу, тем толще попадались стволы у деревьев, а их ветви изворачивались причудливым образом, словно изумрудные змеи. Словно вот-вот и деревья пустятся в пляс или уже танцевали, но стесненные присутствием людей замерли в безмолвной древней пляске.
Солнечный свет, без того уже скудно освещал все вокруг, в лесу совсем пропал, ведь над головами людей распушилась зелёная листва, что тихо шуршала под игрой слабого ветерка.
Где-то в кронах деревьев спрятался дятел, он усердно долбил дерево, оглашая округу о поздней работе. Под копыта белой лошади бросился ежь. Индира его заметила и придержала лошадь, та недовольно фыркнула, ежь же продолжил свой путь, не смущаясь присутствием людей, словно хозяин коего гости застали в одних семейных трусах с дыркой и халате.
Когда ребята добрались до самой древней части леса и при этом мало посещаемой, уже наступил вечер.