Самое веселье началось на сессии. Вероник со своим товарищем поменялись местами. На один из экзаменов. Внешность у них была приблизительно похожа, тем более, что магофотки в зачетке допускались черно-белые, а потому не очень похожие на оригинал. Да и приклеивались фотки почему-то на твёрдую обложку, которая даже без магии легко отделялась от самой зачетной книжки, тогда как все данные адепта размещались на первой, обычной тонкой страничке.
Видимо такой дерзости, как присоединить к обложке одной зачетки содержимое другой, раньше никто себе не позволял, и от такого администрация зачётку защитить не догадалась. Вот ушлые и воспользовались. Преп, принимавший экзамен, по фамилиям адептов не помнил. А лица… Ну и что, что фотка не похожая? Всякое бывает. А на троечку друг знал.
А вот на следующем экзамене Вероник стратил.
Преп был молодой, довольно подозрительный и поэтому внимательно следил за сдающими экзамен. Он бесконечно долго ходил между рядами, присматриваясь к крепкой фигуре, замершей над партой с рукой, скульптурно подпиравшей лоб.
Такие композиции из тел адептов, конечно, были препу не в новинку, и сейчас их таких сидело пол-аудитории, но подозрительным было то, что именно этот парень не шевелился. Адепт не сделал ни одного движения не только чтобы писать, но даже для того, чтобы подглядеть в шпаргалку. Вот это больше всего и казалось подозрительным.
Ведь зачем адепт идёт на экзамен? Чтобы списать! А если он не списывает и даже не пытается, то что это значит? Либо он отсутствует, что противоречит очевидному, либо…
Преп наклонился и заглянул в лицо адепта и просто взвился орлом от возмущения! Парень нагло дрых! Он спал, уткнувшись лбом в ладонь и прикрывшись, насколько это было возможно, волосами, и спасало его только то, что в своём юном возрасте он ещё не храпел во сне.
Скандал получился знатный: крики, вопли, истеричное брызганье слюной от преподавателя, сонное и слегка офигевшее «А чё такое?» от адепта; вызванные магическим вестником декан Шпык и замдекана Пцыц; сдирающие под шумок со всевозможных шпор другие адепты…
Иванна Сашьевна, у которой восьмёрка на бок упала, как в воду глядела – Вероника помножили на ноль (фразу очень любил на сессии замдекана Пцыц И.К.).
Андрэа сидела в студенческом кафетерии, пила кофе из большой кружки и болтала с подружкой.
- Представляешь, встретила вчера в городе того спортсмена, который заснул на экзамене, помнишь?
- А-ха-ха-ха! Помню! Мы все, благодаря ему, неплохо справились со своими билетами, – Геннадия была хохотушка и тоже не особо сильная студентка: производную она называла «штришок вверху». – И что же?
- Ты помнишь, какой он был улыбчивый и приветливый? А вчера встретились с ним в городе, и он со мной даже не поздоровался, представляешь? Вообще так на меня посмотрел, точно узнал, но промолчал, даже не улыбнулся, пока я сама по привычке не брякнула привет. – Анедрэя сделала глоток кофе.
- Ну и?.. – округлила глаза Генади.
- Ну и он так сухо и официально ответил: «Привет». И пошел дальше. Странно как-то… - задумчиво уставилась в потолок Андрэя, помешивая сахар.
- Почему странно? Ты перестала его интересовать. Всё понятно.
Андрэя удивленно опустила глаза на подружку:
- А я его интересовала?
Генади прямо покатилась от хохота.
- А почему же он к тебе подкатывал тогда?
- Я думала, ему магмеханика не понятна… – пожала плечами, а в глазах – круговерть мыслей. – Да и не похоже было, чтобы он… ну… - засмущалась девушка и покраснела, - ухаживал.
- Ну ты такая наивная иногда! Хоть и умная, – со стуком поставила свою пустую чашку на стол Генади. – Парни ценят, когда девчонка и симпатичная, и умная, и с учёбой может помочь. А он просто не успел тебя очаровать, – и подмигнула игриво.
«Это многое объясняет, - подумала Андрэя, - например, странное поведение фикуса в библиотеке. Не на запах, ох не на запах спортзала он так реагировал…»