Андрэя обернулась и уперлась взглядом в уже до боли знакомый профиль. Резко сев ровно, выдохнула.
- А я-то думаю, почему мы сюда приперлись? - с пониманием кивнула подруга, берясь за бутерброд с салями. – Тут и сок не солёный, и ходим мы всегда в буфет. А это тебя сюда потянуло, к суженому! Но хоть бутерброды тут вкусные.
- К суженому? – Андрэя втянула голову в плечи, скривилась от отчаяния. – Опять неудачный жених?
- Почему неудачный? - удивилась Генад{и}. – Это ж тебя к нему тянет, а не наоборот. Значит, всё у вас хорошо будет.
- Он хам, - сложив руки на груди, Андрэя недовольно уставилась в окно. Плотно сжатые губы и насупленные брови просто кричали «Не подходи, убью!». Подчеркивая свою непричастность, Генад{и} ещё раз пожала плечами, а потом спросила о другом, не престав жевать.
- Слушай, подруга. Мне тут муж прислал магического вестника, хвастается новым своим изобретением, обещает покатать. Только я не пойму этого их шотландского слова. Бисусли – это что?
Андрэя озадачилась.
- Бисусли?
- Ну да, Элизок мой пишет, что наконец собрал первый экземпляр бисусли на электро-магической тяге, и хочет покатать меня на нем ближайшие выходные. Но я не пойму, как можно кататься на тележке, запряжённой двумя сусликами? Это же медленно, да и сколько они могут потянуть, эти суслики?
Андрэя пыталась сообразить, что же это за бисусли такие и в конце концов попросила посмотреть само письмо. Ганад{и} ловким движением полных пальцев извлекла сложенную бумажку из заметно углубившейся в последнее время ложбинки бюста. Развернула и ткнула пальцем. Андрэя прочла «…my new bicycle…». Фэйспалм!
- Это не бисусли! – с отчаянием простонала умная подруга.
- Ну так и знала! Значит, бикукли. Но это вообще лишено всякого смысла! – возмущенно хлопнула по столу ладонью Генка.
- Это не бисусли и не бикукли! Это байсикл, - прорыдала Андрэя. – Это механизм с цилиндрами. Судя по всему на двух колёсах. – И окинув округлившуюся фигуру подруги измеряющим взглядом, казала: - Боюсь, это уже не для тебя, с таким-то аппетитом. Куда ты столько жрёшь?
- Деток кормлю! Думаешь легко двоих выкормить?
- Чего это двоих? Когда он успел у тебя там раздвоиться? – удивленная Андрэя внимательнее присмотрелась к животу подруги. – Вроде один был месяц назад. Может, надо меньше есть? Тебя муж не узнает к концу учёбы, домой ещё не пустит.
Генад{и} расплылась в сладкой улыбке и убеждённо сказала:
- Узнает! Он говорит, что женился на одной, на маленькой, а теперь у него уже вторая жена, большая! И ещё говорит, что ему в клане все мужики завидуют: мало того, что жена техномаг, что иностранка, что скоро наследников родит, так ещё и такая большая.
Она захохотала, как всегда громко и немного вульгарно. И Андрэя подумала со светлым чувством благодарности к подруге о том, как здорово, что судьба жены – объекта зависти её так счастливо миновала. А уж от художника, зыркнула через плечо, она как-нибудь сама отбрыкается, не нужен ей такой грубиян. Да и тянет её к нему как-то банально и даже вульгарно – чисто физически и даже без какого-то эротического подтекста. Вряд ли бабушка, говоря «тянет», имела в виду именно такое притяжение, магнитное какое-то. Итак, решено: никаких художников.
Но жизнь распорядилась по-другому.
Она сидела в скверике перед входом в главный корпус академии и злилась. Бабуля дала более чем расплывчатые инструкции по поводу соглашаться или нет на адъюнктуру. Завтра предстояла следующая беседа с замдекана Пцыцом И.К. всё по тому же вопросу. И Обоянь чувствовала себя весьма и весьма по-дурацки. Ей не свойственно было такое увиливание, и замдекана это знал. Но надо было увиливать, потому что так сказала бабуля. Злой она была потому, что не могла придумать достаточно вескую причину потянуть время для ответа. Все слова казались глупыми и необоснованными.
«Ладно, - решила она, - выпью кофе и схожу в читалку. Вдруг за это время что-то прояснится?» Встав, поправила на плече сумку и вяло двинулась в строну буфета. За спиной послышалось:
- Девушка, вы не могли бы ещё посидеть несколько минут?
Сделала ещё два шага, прежде чем сообразила, что просьба обращена к ней, и только потом обернулась. Позади, за этюдником, стоявшим прямо на аллейке, возвышалась знакомая фигура. Андрэя подняла одну бровь. Ну надо же, с ней хам заговорил!
- Пожалуйста, вы очень хорошо завязывали на себе композицию, - продолжил просить парень.
Андрэя даже наклонила голову набок и прищурилась. Что она там завязывала? И тут ей злость подсказала ехидным шепотом: «Тебе идти надо куда шла, хи-хи!».