Двери комнат, где разместили курсантов, выходили в широкий коридор, пока еще не устланный ковровой дорожкой, но отделанный отличным теплым ламинатом и ведущий в вестибюль с находящимися там двумя дверями и арочным проемом, декорирующим вход на лестницу. Одна из дверей открывалась в огромную столовую, где могла обедать сразу добрая сотня человек, другую же девушка машинально толкнула и обнаружила курительную комнату, своими размерами больше напоминающую средних размеров зальцу.
Шлепнувшись на ближайший из обтянутых зеленым сукном диванчиков, еще не испорченных следами ожогов и сброшенного пепла, она взяла со столика, из стоящей на нем коробочки сигарету, запалила кончик зажигалкой и затянулась. Дым показался ей отвратительным, но она продолжала тянуть его в надежде, что, если сигарета позволит ей немного прийти в себя, в дальнейшем несложно будет и уснуть. Главное - прогнать это непонятное и бредовое состояние, достойное наименования «ни то - ни се».
- А я не знал, что ты куришь, - произнес Шреддер, вставая с дальнего диванчика. Только тогда Кайндел поняла, что она не одна, и поспешила запахнуть халатик.
- Я обычно не курю сигареты.
- Понимаю. Хочешь «Житан»? Все лучше, чем дешевая «Северная звезда», которую выкладывают здесь потому, что на складах остались огромные запасы.
- По мне, так все равно, чем травиться, - Кайндел кашлянула и поморщилась. - Ну, давай свой «Житан». Посмотрю, найду ли я отличия.
Эйв смотрел на нее сочувственно.
- С непривычки - вряд ли… Тебе не спится?
- Да. Кажется, усталость зашкалила.
- Бывает. Со мной тоже так случается. В этой ситуации обычно помогает коньяк.
- А у тебя и коньяк есть?
- Есть. И я даже тебе его дам. После беседы, разумеется, а то ты уснешь прямо здесь, на этом диванчике.
Кайндел затянулась новой сигаретой и снова едва заметно сморщилась - разница между прежним и нынешним отвратительным дымом показалась ей неощутимой.
- А мы собираемся беседовать?
- Я бы не отказался от минутки твоего внимания, - он вздохнул, и ирония, проклюнувшаяся в его фразе, сошла на нет. - И возможности задать тебе пару вопросов.
- Как сурово. Я в чемто провинилась?
- Нет, разумеется. Наоборот. Ты показала себя с лучшей стороны, и наши офицеры от тебя теперь не откажутся. У меня, собственно, частный вопрос… Словом, я услышал, будто теперь в нашем мире будут обитать существа… Не совсем человеческих свойств, но вполне человеческого облика.
- Верно, - улыбнулась девушка. - Оборотни, вампиры… Коекакие еще существа.
- Вот о «коекаких существах» я и хотел поговорить, - Шреддер упорно смотрел в пол. - Ты вроде как тоже не совсем человек? - он подождал ответа, но не дождался и требовательно взглянул на собеседницу. - Разве ты не говорила об этом сама?
- Говорила. Все верно. Я отношусь к нечеловеческой расе, хотя и обитаю пока в чисто человеческом теле. Как, кстати, очень многие из ближайших сподвижников Ночи и она сама. Нелюди в среде новых магов - явление распространенное. Только пока это незаметно.
- Но станет заметно, верно?
- Со временем - разумеется. Тело изменится под нужды присущей нечеловеческому существу магии. Но почему тебя это так волнует?
- Ты считаешь, меня может не волновать изменение одной из моих подопечных? - он усмехнулся. - Тем более что, как я понимаю, альвов мало занимают дела людские. И тебя перестанут интересовать?
Кайндел глянула на него лукаво, едва наклонив голову, и Эйв почувствовал, что у него перехватывает горло. Как и в тот момент, когда они впервые встретились на канале Грибоедова, девушка показалась ему некрасивой, но при этом притягательной, как металлическая загогулина для магнита.
- Ты смотришь на мир, окружающий тебя, глазами читателя фантастических романов. Но как бы ни достоверна казалась тебе книга, она всетаки имеет мало общего с реальностью. Знаешь, почему? Потому что реальность куда более неправдоподобна, чем любые фантазии. Воображение Бога намного опережает любые возможности человеческого сознания. Поэтому - поверь мне - ни к чему волноваться о том, как я буду себя вести в человеческом мире. Если бы человеческие дела мало касались всех нечеловеческих существ, Ночь не стала бы добиваться для себя… скажем так, доминирования в этом мире.
Они помолчали.
- Или тебя что другое волнует? - спохватилась она. - Уж не Багира ли?
- Ха, - Шреддер запрокинул голову, но рассмеялся вполголоса, будто боялся когото разбудить. - Ты знаешь, она до сих пор кипит, как электрочайник с заевшей кнопкой выключения. Хотя чего ей беситься - не понимаю. Думаешь, она тоже не сильно изменится?
- А ты считаешь, она будет охотиться на людей и выть на луну? Ни в коем случае. Неудобства, ее ожидающие, будут несколько иного порядка. Ни серебро, ни луна ей не угрожают, всетаки Багира - из высших оборотней. Она сама себе хозяйка.
- Так в чем же заключаются эти ограничения?
- Ну, по большей части они - магического порядка. Еще прорежутся некоторая тревожность, временами вспыльчивость, а также все остальное, имеющее отношение к звериному облику. Разберется.
- Хе, тревожность. Вспыльчивость… Сдается мне, Багира от рождения полноценный оборотень. Ну, по крайней мере, это у нее давно.
- Она всегда была оборотнем. Просто до возвращения магии энергетический потенциал не мог реализоваться. Равно как и я всегда являлась… не совсем человеком.
- Но это ведь ничего не меняет, правда?
- Конечно. Абсолютно ничего, - согласилась Кайндел. - Да, магия моя будет иной, чем знакомая тебе. Характер, наверное, тоже. Но он и раньше был… странным.
- И ты останешься с нами? - уточнил Шреддер.
- Останусь. И с вами, и с тобой. Тебя ведь и это волновало?
- Волновало, конечно, - Эйв усмехнулся и прижал ее к себе. Потом отстранил, чтобы снять с пояса фляжку, отвинтил крышечку в форме стопки и налил ей коньяка. - Пей. Две стопки - и заснешь в лучшем виде.
- Значит, я заслужила коньяк? - рассмеялась Кайндел, пробуя душистый напиток, впрочем, слишком крепкий для того, чтобы женщина успела оценить его качество, прежде чем поторопиться глотнуть. - Ох… Запить есть чем?
Мужчина подвинул к ней графин с водой и стаканчик. Смотрел, как она пьет, и думал, что он с ней, такой необычной и загадочной, еще намается. И может быть, не стоило бы даже пытаться завязывать отношения, а напротив, взять себя в руки и отступиться от девушки, настолько отличающейся от всех тех девиц, с которыми ему приходилось общаться и в которых он некогда влюблялся. Впрочем, он прекрасно понимал, что в подобной ситуации обычно остается лишь плыть по течению. И он, и она, если уж начистоту, могут погибнуть в любой день, потому что за стенами Новой базы идет война, для нее пока не существует преград, она без особого труда заглянет и сюда, за эти крепкие бетонные стены, обшитые для уюта панелями. А поэтому сейчас надо брать от жизни все, что она так щедро дает им, и поменьше думать о будущем.
Главное, чтобы сейчас было хорошо.
Эпилог
Кайндел остановила машину прямо посреди проселочной дороги, она знала, что здесь вряд ли ктото в ближайшее время решится проехать. Вынула ключи, сунула их в карман и тут же накинула поверх обычной суконной куртки широкий шерстяной плащ, скроенный в духе средневековья. Он странно и нелепо выглядел на современной одежде, однако в зяблую, промозглую погоду практичность его не вызывала сомнений - в него можно было уютно закутаться так, как удобно его владельцу.
День клонился к полудню, но небо, затягиваемое время от времени моросящей хмарью, давало мало света. Зима сходила на нет, в свои права вступала ранняя весна - самое, пожалуй, неприютное время года, потому что ни аложелтыми листьями оно не расцвечивалось, ни ранней листвой. По ночам в здешних лесах еще трещали морозы, а днем все оттаивало, и вода затевала с землей странные игрища, принимая облик чавкающей грязи под человеческими ногами. Девушка ныряла под низко нависающие, усеянные каплями ветки и с трудом вытягивала из напоенного водой мха сапоги, приходившиеся ей слегка не по размеру. Капли оседали на ее плечах и капюшоне, пропитывая шерстяную ткань, но ее это мало трогало.