- За это?
- Ну… Для этого. Однако тоже полезная штука.
- Смотри, не перетрудись.
- Постараюсь… Кстати, как там насчет Вейовии? Ты беседовал с тамошним директором?
- Не я. Роннан. Но, как ты и предполагала, он ничего не знает о том, как именно поступила к нему энергия. Знает откуда, но не в курсе как… Он лишь воспользовался тем, что ему предложили взамен на услуги, и серьезные…
- Кто предложил? Что за услуги?
- Внятного ответа на первый твой вопрос мы не добились от него. Похоже, он и сам не знает, кто это был. Услуги - разумеется, обучение. Бесплатное обучение в его школе для пятерых студентов.
- Вы с ними побеседовали? - Кайндел приподнялась.
- Пока нет, - Один развел руками. - Этим Роннан займется. Ты понимаешь сама, мы не можем просто взять и арестовать этих пятерых, и допрашивать их, как нам вздумается. Мы пока еще здесь не хозяева, на это директор школы нам внятно намекнул, и, как ни прискорбно, он прав, - глава ОСН с деланым смущением развел руками, мол, пойми правильно мою шутку о «хозяевах». Она поняла. - Уже хорошо, что мы получили от директора разрешение поговорить с ними. Я сегодня отбываю в Москву, а завтра мой зам со студентами поговорит еще раз, более вдумчиво. У него не было времени тогда обсудить с ними все обстоятельно.
- Хорошо было бы, если б мне позволили с ними поговорить.
- Ладно, - Один покосился на собеседницу и поднял со стола мобильный телефон. - Сказать, чтоб принесли десерт?
- Да, пожалуйста… Но всетаки, мне кажется, к этой школе стоит присмотреться.
- Как и ко всему вокруг, Кайндел. Конечно, стоит.
- Но сейчас ты разрешаешь мне заниматься проблемой Иедавана? Я имею в виду - в первую очередь…
- Да. Буду тебе очень признателен, если для ОСН ты установишь хорошие дипломатические отношения с Иаверном.
- Они и так, помоему, неплохие…
- Они пока никакие. К нам просто присматриваются… Ладно, - Один покосился на часы. - Извини, у меня уже нет времени. Сейчас принесут десерт, и я отправлю к тебе Роннана. Побеседуете.
Как только Один вышел из кабинета, Кайндел взяла чашку с чаем и пересела на подоконник. Кабинетик был крошечный, какихнибудь метров шесть квадратных, только компьютер на большом столе, край которого теперь был занят тарелками и чашками, два легких кресла без спинок да узкийузкий стеллаж, где папки вставали только вдоль, «лицом» к посетителю. Вместо штор, которые хозяин кабинета так любил, здесь висели жалюзи. Словом, комнатушка явно служила запасным вариантом - Один предпочитал работать на карельских военных базах, приспособленных под нужды ОСН, там у него имелись обширные комфортные кабинеты на все случаи жизни.
Принесли мороженое, потом, должно быть, забыв - еще одну порцию. Она так и осталась таять в вазочке, девушка лишь вяло поковырялась ложечкой и отодвинула - есть ей больше не хотелось. Налила себе еще немного чаю и, вынув из кармана пробирку, задумчиво поболтала ею в воздухе. Белые крупинки, словно настоящий снег, сдвинутый в места ветром, завертелись за стеклом. Порции было достаточно на два раза… Но слишком уж мало времени прошло с последнего приема. Кайндел, хоть и помнила, что ее физиология давно уже отличается от человеческой, опасалась переборщить. Становиться зависимой от «снега» не хотелось конечно же.
Словно отвечая ее мыслям, дверь приоткрылась, и в комнату заглянул Старший.
Он пришел в себя после плена у Ночи и того, что с ним там произошло, однако чувствовалось - он помнит все, и вряд ли когданибудь понастоящему придет в себя. Больше всего на свете он боялся не получить вовремя необходимую ему порцию «снадобья», и поэтому первое, на что посмотрел, заглянув в комнату, была пробирка в ее руках. Увидев «кристаллический снег» он, казалось, мгновенно забыл, что ему нужно, и молча замер.
Внешне он изменился так же сильно, как внутренне. Волосы, прежде черные как смоль, лишь с легкой проседью на висках, стали полностью седыми, а белки глаз пронизали сотни мелких кровеносных сосудиков. С непривычки на Старшего жутковато было смотреть, но он относился к этому терпеливо, и, казалось, совсем не обижался. Скорее всего, его намного больше угнетала необходимость ежедневно принимать порцию вещества, которое он считал наркотиком, чтобы не умереть в мучениях.