- Объясните, где. Я сама найду.
- А сразу за аптекой. Там, в переулке.
- Поняла.
Когда девушка вышла на Шестую линию, она первым делом взялась за мобильный телефон. Ожидая ответа, курсантка разглядывала окна здания напротив. Темные, со скудными тюлевыми занавесками, коегде кадки с цветами. Может быть, за ними прячется чтото интересное - а может, там располагаются обычные квартиры. Прежнее офиснос помещение, принадлежавшее Кругу в этом районе, было подлинноофисным по своему облику - не спутаешь. Но ребята могли усвоить горький урок, либо же просто еще не успеть сделать ремонт.
- Нашла? - нетерпеливо спросил ее Ирландец.
- Пока не уверена. Блеск оставил еще одну метку на стене дома в Бугском переулке. Зачем - я не очень поняла.
- Что за Бугский переулок?
- Возле Андреевского рынка. Там старичок работал, он меня отправил посмотреть еще один адрес, рядом. Но это логично - помнишь, два года назад у Круга именно здесь располагалось одно из убежищ.
- Убежищем то помещение не назовешь… Ну да я понял… Так, надеюсь, ты не собираешься лезть исследовать чужую штабквартиру, как давеча?
- Не собираюсь, обещаю. Только гляну, не ошибся ли местный обитатель.
- Всетаки высылаю тебе на помощь твою группу.
- Подожди, не надо!…
Но Ирландец уже отключил телефон, и, мысленно чертыхнувшись, Кайндел смирилась с тем, что какоето время придется подождать.
А пока можно было все здесь осмотреть.
Удивительное дело, но аптека все еще существовала и даже была открыта. Девушка могла бы побиться об заклад, даже не заглядывая внутрь, что сейчас там куда больше трав и бинтов, чем аспирина, но ведь и аспирин наверняка ктото производил. И даже доставлял сюда. Политик, читавший у них теорию работы в группе, както обмолвился, что связь с другими частями страны потихоньку налаживается. Да иначе и не могло быть - рано или поздно жизнь общества должна была выстроиться в какуюто систему. Как беспорядочно движущиеся элементы обязательно должны приобрести какуюто форму, образовав конечный элемент, так и человеческое общество не может долго оставаться взбаламученным болотом. Рано или поздно оно примет исходную форму пирамиды.
Правда, тогда, возможно, прежние высшие окажутся внизу, и наоборот. Но это уже не суть важно.
Кайндел заглянула в переулок - он выглядел уже далеко не таким грязным и неприютным, как когдато. Еще до выхода ситуации изпод контроля здание, отведенное под факультеты экономики и финансов, а также юридический, успели привести в порядок. Отремонтировали и соседнее. Там, где на замусоренный переулок смотрели старыепрестарые деревянные рамы с грязными до непрозрачности стеклами, теперь стояли стеклопакеты (правда, тоже грязные, но это можно было считать печальными последствиями сложной ситуации). Стеклянная дверь академии пострадала, ее явно ктото выламывал - видимо, охотясь за мебелью или компьютерами, - и потому старую заменили на новую, металлическую, глухую. Окна второго и третьего этажа ктото старательно отмыл, жалюзи кудато делись, вместо них повесили обыкновенные шторы. И мусор по углам не валялся. Но в целом… Да, в целом все осталось попрежнему.
Девушка помнила, как там все выглядело раньше. Три года назад Днепровский переулок можно было считать воплощением образа нового Петербурга - такого, каким его сделал молодой капитализм. Частные компании брали конкретный понравившийся дом, и только он, только его состояние их интересовало. Тем же путем привыкли идти и государственные структуры, чей взгляд на проблему и манера поведения не сильно отличалась от частной. Именно здесь, в этом переулке, можно было любоваться великолепно отделанным, чистеньким до ломоты в зубах зданием какогото то ли офиса, то ли учреждения, а через сто метров обнаружить полуобрушившийся флигель, где в проломе второго этажа до сих пор на одной петле висит дверь комнаты, а на частично обвалившемся потолке держится патрон от люстры, давно сгнившей под дождями и снегом.
Переулочек был узким, уютно мощен булыжником, и зданий выше четырехэтажных тут не имелось. Окна первого этажа расположены так низко, что в них можно заглянуть так же непринужденно, как и в витрину любого магазина. Внутри бывших квартир темно и сыро, однако об этом наверняка знают лишь выселенные на окраину обитатели этих жилищ, или же постоянно толкущиеся в офисах работники. Снаружи едва ли разгадаешь, что скрывается за старыми кирпичными стенами со слоем свежей штукатурки. Узкие безлюдные переулки Васильевского острова напоминали девушке южные области России. Там города хоть и вырастали из поселков в нечто большее, однако в них надолго, очень надолго сохранялись поселковые привычки - подсматривать за соседями и каждым проходящим, жить одной большой коммуной, где всем до всех есть дело, и держать окна низкого первого этажа гостеприимно открытыми.