Путь был не из приятнейших. Да, тени деревьев здорово спасали от зноя, речной воздух обдавал свежестью. Но… Филика шла рядом. Ей было не так плохо, как остальным. Где же это видано, чтобы женщин в лошадиные узды заправляли? К тому же и места было только на четверых…
Ворк был виден в подзорную трубу. Словно угадывая, что за ним следят, он начинал непристойно махать хвостом и скалиться. Но каждый раз, как Филика пыталась подкрасться на расстояние выстрела — отбегал. Он над всеми просто издевался! Как бы эта самоуверенность не сказалась потом…
Преследование продлилось три дня. Убийца невиновных граждан городка Гродиц оставался в поле зрения подзорной трубы до первых серебряных крон могучих деревьев Седого Леса.
Дело становилось всё сложнее.
Карету пришлось оставить на подходе к лесу. Дальше — при всём желании не протащить.
Шли налегке, держа оружие наготове. Лишь один Моррот тащил за спиной походную сумку.
Взять след было несложно. Продавленный лапами хворост, поломанные ветки, клочки чёрной шерсти на сучьях. Казалось, что волк совсем и не хотел скрываться. Просто шёл по своим делам, плюя на подсевших ему на хвост наёмников.
Чем дальше, тем сложнее пробираться сквозь размашистые ветви, коренья и нагло раскинувшиеся повсюду сети плющей.
Тартор без умолку вносил смуту в ряды. Нужно поворачивать назад! В лесу мы все — как на блюдечке с кровавой каёмочкой! Волк сюда всех специально заманил! Это его стихия! Тут-то он со всеми и расправится! С паникёрскими возгласами никто спорить не стал. Да и зачем спорить, если в этих словах — правда? Просто нет другого выбора. Время поджимает. Заказ должен быть выполнен. Любой ценой. Поверни наёмники назад — шансов поймать убийцу не останется.
Солнце всё ниже спускалось по ступенькам небосвода. Вскоре его кровавый закатный свет едва-едва пробивался сквозь нагромождения ветвей. Клики диких зверей, лесные шорохи и скрипы зазвучали отчётливей. Свирепей…
Моррот развёл костёр. Смертельные Ищейки расселись вокруг. Несмотря на долгий путь, есть никому не хотелось. По крайней мере, никто не доставал своих запасов. Назревал серьёзный разговор — не до еды было.
Тартор не упустил возможности заговорить первым:
— И что дальше делать-то будем? — спросил он с сардонической ухмылкой.
— Думаю, нужно переночевать здесь, — предложила Филика.
— Как же ты не понимаешь?! — завёл приевшуюся песню Тартор. — Если мы разобьём здесь лагерь, то к утру от нас останутся только обглоданные кости! Седой Лес не прощает малодушия!
— Я не хочу дохнуть что муха, — задумчиво почесал рог Лирк. — Но я хочу здесь. Здесь — безопасно.
— Седой Лес, конечно, не место для праздных прогулок, — принялся рассуждать Моррот. — Оставшись на месте, мы окажемся отличной подсадной уткой. Но, продолжая пробираться сквозь чащу мы себя не обезопасим. А надумай повернуть назад, в лучшем случае выйдем из леса только часов через пять. За это время встревоженные звери здорово полакомятся нашей плотью. И не обязательно это будут волки. Тут хищников хватает.
— Если до этого момента, на нас здесь не напали, — заговорила Филика, — то вряд ли нападут за всю ночь. Переждать до утра тут — единственно правильный выбор.
— И будем как сыр в испорченной крысоноловке! — забрызгал слюной Таротр. — Крысоны придут и сожрут, а она не сработает!
— Сделаем так, как сказала я, — на удивление спокойно отчеканила Филика. — Если кто хочет спать — пусть скажет. Но я бы никому этого не советовала. Сушёных ножек голубого кита хватит на всех.
Никто не стал спорить с лидером. Разжевав горькие сушёные палочки, каждый молча сидел у костра, держа оружие наготове. Готовый в любой момент принять бой.
Солнце полностью исчезло, сквозь ветви леса начали проглядывать драгоценные камни звёзд. Первая луна стремительно приближалась к своему зениту. Вторая только появилась. Тос подкинул в костёр дров. Его тёмно-фиолетовая шерсть в свете огня казалась чёрной.
Отпив вина из общей фляги, Лирк заговорил:
— Убийца придёт. Я вижу его.
Филика испуганно вскочила, выхватив оба пистолета. Осмотрелась и, не заметив опасности, села.
— Лирк, гиренов сын! — вздохнув с облегчением, заговорила она. — Я же вся на нервах от этого треклятого гриба и пятиклятого леса!
Становилось не на шутку холодно. А все тёплые вещи лежали там, где им и следовало лежать — в сундуках кареты.
Моррот принялся рыть яму: передними когтистыми руками он разрывал твёрдую, пронизанную сетью корней землю, задними — выгребал наружу добытую сыпучую массу.