Филика убрала руку…
— Смотри, — сменила разговор девушка, ткнув пальцем на растение, бугристый ствол которого был усеян зелёными шарообразными то ли листьями, то ли плодами.
— Прибрежник толстолистый, — принялся читать подсвеченную лампой табличку Тартор, — естественный ареал обитания — земли Южного Побережья и Полуостров Драгов. Растение может достигать четырёх метров в высоту и полторы метров в ширину…
— Как скучно… — зевнула Филика. Вопреки полагающейся каждой женщине впечатлительности, она была безразлична к красотам природы. Да и ко многим другим вещам тоже… Она была черства. Выше положенного. И все переживания по поводу болезни Тартора — были лишь временным помешательством. Тщательно выстраиваемая годами плотина от окружающего мира дала течь. Что-то внутри пустило трещину. Но ничего, Филика всё вмиг отстроит. Сделает лучше, крепче, надёжней!
— Как там поживают Тос и Моррот? — спросил Тартор.
— Они пошли сорить деньгами по тавернам и борделям, — без намёка на осуждение сообщила Филика. — Так что сможешь заночевать в любом из их номеров…
— Они не знают, что меня выпустили из дурдома? — спросил Тартор, нюхая чашеобразный цветок, сорванный с приземистого с оранжевыми листьями дерева.
— Нет. Когда бы они узнали?
— А зачем мне ночевать у них? — Тартор нежно погладил волосы Филики и вплёл в них цветок. — Мне понравилась твоя постель…
Филика тяжело вздохнула и отвела взгляд.
— Твоё лечение стоило шестьдесят монет, — холодным голосом сообщила она. — Я заплатила половину сама, половину — из твоей доли.
— Да плевать на деньги! Почему ты какая-то… ну… — дрожь волнения сопровождала каждое слово парня, — прямо как раньше… Это чувствуется… Что случилось?
Филика опять отмолчалась, она долго разглядывала свои ногти, потом выплела из волос цветок и кинула его на землю.
— Я думал… Я надеялся… — затараторил Тартор. — Я хотел… Тогда ведь… Ну, разве ты забыла, как нам было хорошо?
— Тар, это была ошибка, — безжалостно чеканя каждое слово, заговорила Филика. — Одна большая, глупая, ненужная ошибка. Которую мы больше никогда не повторим. Ты, надеюсь, понимаешь меня?
— Простите, я не из этих мест, — обратился встречный драг в тёмных мешковатых одеждах, с цилиндром на голове. — Не могли бы вы подсказать дорогу к Северному району?
— Тупорылый идиот! — словно порох взорвался Тартор и пнул бедолагу. Да так пнул, что тот прокатился спиной по земле метра с три. Начал стонать от боли — значит, выжил…
На шум прибежали охранники правопорядка, волей несчастливого случая, патрулировавших совсем неподалёку. Их было четверо, и с ними был боброс — зверь, вымуштрованный набрасываться по команде. Они напали так стремительно, что речи о бегстве быть не могло. И о том, чтобы сдаться, тоже…
Тартор присел, и чешуйчатое тело прыгнувшего боброса, мелькнув жёлтым брюхом, пролетело в сантиметре над его головой. Охранник целился металлической дубинкой в ключицу, но Тартор в считанные мгновения увернулся, выхватил дубинку, переломав при этом врагу несколько пальцев, и саданул ей по затылку. Издав глухой стон, охранник распластался по земле. Боброс решил не растрачиваться понапрасну и напал на непричастно стоявшую поблизости Филику. Вот этого ему делать не надо было… Какой бы чёрствой командирша не была, а к животным относилась более-менее нормально. В большинстве случаев — лучше, чем ко многим мыслящим… Поэтому удар был не смертельным. Острый носок сапога вошёл аккурат в центр пятакообразного носа. Боевой боброс повалился на бок, жалобно скуля и хрюкая. И нельзя было отличить: где на его зелёной коже красные пятна раскраски, а где — пятна крови. Второго охранника Тартор уложил тычком дубинки в кадык. Третий — долговязый люрт — оказался крепче любого из своих товарищей. Он поймал руку с дубинкой за запястье и мощным рывком выкрутил её за спину нарушителя порядка. Дубинка с приглушённым стуком упала на землю. Тартор отпихнул ногой подбиравшегося для атаки четвёртого охранника, потом со всей силы топнул тяжёлым каблуком по носку люрта, от чего тот взвыл, но не отпустил: наоборот, второй рукой зажал шею врага и принялся душить. Лапы люрта были подобны тискам: не разжимаясь, сдавливали всё сильнее. В глазах у Тартора начало темнеть, в висках застучало, а Филика, тем временем, стояла рядом без малейшего желания помочь. Кажется, ей доставляло удовольствие наблюдать за мучениями друга. Но это так только казалось. Если бы девушка хоть на секунду усомнилась, что он не сможет выбраться — тут же заступилась бы. Тартор колотил каблуками о стопы люрта. Можно было только позавидовать выдержке и терпению охранника, ведь он не ослаблял захват. Это начинало надоедать. В голове зазвенело, а это признак, что вскоре сознание покинет её. В очередной раз, отпихнув подбирающегося охранника, Тартор извернулся и свободной от лап люрта рукой заехал тому промеж ног. Захват ослаб и Тартор выскользнул из него. Сделал пару жадных глотков воздуха, отпихнул назойливого охранника и с разворота въехал люрту в солнечное сплетение. Гигант захрипел и повалился на землю, корчась в невыносимых муках. Назойливый четвёртый охранник стоял напротив. Перепугано поглядел на Тартора, потом на вырубленных им соратников, кинул дубинку и побежал прочь.