Лишившийся было всякой надежды, Тартор припустил к костру. Под покровом кромешной ночи и шумом дождя, он мог позволить себе подобную роскошь. Кровь внутри бурлила от жажды поквитаться с подлыми конкурентами. Лишь приблизившись достаточно для того, чтобы быть замеченным караульным, он сбавил шаг, а потом и лёг на землю, медленно и бесшумно продолжая путь ползком.
Ливень, казалось, разразился с ещё большей силой.
Спиной к Тартору, у костра сидел наёмник. Уронив голову на грудь — спал, что ли? Всего один караульный? Что, остальные, набив карманы золотом Смертельных Ищеек, решили, мол, не их это барское дело? Вот и славненько, ребятки, вот и славненько…
Тартору, благодаря ударившей в голову крови, было совсем не холодно. В ушах звенели колокола ненависти и люти. Он подполз к караульному и молниеносно выбросил клинок эспонтона в спину врага. Чуть левее от позвоночника, туда, где сердце. Но обязательно ещё при этом задеть лёгкое. Чтобы воздух вышел из него и сражённый караульный не смог позвать на помощь. Удар был точен: крика не последовало.
Зато мгновением позже Тартор обнаружил себя подвешенным над землёй. Он лежал, нужно отметить: весьма в неудобной позе, в сомкнувшейся над ним и подскочившей в воздух сетке. Верёвки больно впивались в тело. От неожиданности Тартор даже выпустил из рук древко оружия, так и оставшегося торчать из спины искусно сделанной куклы-приманки.
Жажда мести сделала его неосторожным. А за неосторожность наёмникам приходится очень дорого платить.
— Гиреновы отродья, жалкие насекомые! — радовался Тилип. — Не зря ведь мы этих кретинов дилетантами звали! Ну не зря же! — упивался успехом первый генерал, пританцовывая (что с ним бывало уж очень редко) возле пойманного врага.
— Подлый ворюга! — взревел Тартор. — Спусти меня наземь!
Тем временем вокруг пойманного Тартора кругом собралась толпа.
Из кареты вышел и Вик Носолом. Света костра вполне хватало, чтобы Тартор различил на капитане свой праздничный тёмно-синий костюм в белую тонкую полоску, надорванный пулей и испачканный запёкшейся кровью в плече и спине. Для второй пары рук прима в пиджаке были проделаны грубые прорези. Но самое удивительное, на левой нижней руке красовался золотой браслет в форме поедавшей свой хвост змеи. Именно тот, с рубином и изумрудом вместо глаз, что Тартор отобрал в Рыболовных Угодьях у стервозной девушки Илины из семейства Удочников.
Носолом вытащил эспонтон из куклы-приманки, придирчиво осмотрел клинок и заговорил:
— Хороший, Тартор, очень хороший. Сталью и выделкой ничем не уступает нашим.
Тартор заметил странную деталь: наёмники смотрели на командира чуть ли не со слепым детским восхищением. Надо же…
— Ты грязный сын гориллы, Носолом! Спусти меня вниз немедленно! — потребовал Тартор, и тут же ему стало совестно: ни за что, ни про что назвал старину Вика сыном гориллы…
— Смотрю, ты и имя моё знаешь… — Вик совсем не удивился этому.
— Я имена врагов кровных всегда знаю, — ответил Тартор.
— Ну что, отец, можно я его удушу голыми руками, пожалуйста? — поинтересовался Тилип.
— О нет, сын мой, — отвечал ему Носолом уж слишком покровительственным тоном, — не забывай, что нам нужно укреплять гильдию. За него, — он больно ткнул пальцем в спину Тартора, — обещано в Саре двести золотых. А сейчас дорога каждая копейка. Пусть обретённое богатство не кружит тебе голову: для наших целей понадобится куда больше золота.
— Но ведь обещано как за живого, так и за мёртвого, — не отступался Тилип.
— Это верно, — согласился Носолом. — Но не забывайте, что именно благодаря Смертельным Ищейкам, вернее их богатствам, мы стали на истинный путь. Путь Детей Носолома. Было бы не совсем вежливо с нашей стороны лишать Тартора жизни. Он больше не враг нам. Мы теперь не подчиняемся паршивцу Сификуру. Но, раз уж Тартор — враг Сара… Хороший повод заявить о нашей гильдии. Пусть там и решают, жить этой ищейке или умирать. К тому же, обосновать главный командный пункт я хочу именно в Саре.
— Ты воистину мудр и расчётлив, отец, — отступился Тилип. — В моей голове и тысячной доли твоего ума не отыщется.
— Закуйте его в кандалы, — приказал Носолом.
Несколько твёрдых и сильных рук ухватили Тартора. Сетку срезали, и он повалился наземь. Пытался сопротивляться, но наёмников было больше и их руки обладали истинной железной хваткой. Не успел Тар опомниться, как на руках и ногах у него сомкнулись тяжёлые железные браслеты.
— Только попробуй сопротивляться, ищейка, — зло зашипел на ухо Тартору краснокожий драг и приставил к горлу лезвие сабли. — Я с радостью вскрою твоё горло и выпью всю кровь. А потом съем твоё сердце и мозги. Чтобы быть таким же умным и смелым. Так что давай, дёрнись…