— Да не смотри ты так на клетки! — лицо прима сделалось добродушным и поневоле располагало к себе, хотя сверкающий хищный взгляд не давал полностью расслабиться. — Мы охотимся на редких существ. Ну, ты знаешь… Говорили, в этих местах водится парочка таких.
Прим медленно приближался, его лицо светилось добротой и отсутствием злых помыслов. Даже взгляд сделался как-то мягче, светлее. Для большей убедительности, он положил на пол оружие и развёл все четыре руки, что было высшей мерой дружелюбия. Броку даже стало немного совестно, что принял этих честных охотников за разбойников.
— Ничего, дружище, не расстраивайся, — прим похлопал люрта по пояснице (выше не позволял рост). — В пустыне редко попадаются добропорядочные встречные, вот и подозреваешь всех подряд.
Брок что-то буркнул в ответ.
— Слушай, мы как раз собирались пообедать, — глаза прима сверкнули, — не составишь нам компанию?
— Можно, — кивнул голодный, что дикий зверь, Брок.
— Вот и прекрасно, — хлопнул верхними ладошами прим. — Тебя как зовут?
— Брок, — признался Брок. Его настороженность постепенно спадала на нет, вытесняясь доверием и дружелюбностью к этому замечательному приму.
— А меня Красп, командир этих доблестных охотников, — прим обвёл взглядом товарищей. — Друзья, поприветствуйте нашего нового друга!
Охотники весело загалдели, пожимали по очереди Броку руки и хлопали по спине, пригласили к обеду.
Пока на костре жарилось мясо, новые друзья Брока рассказывали разные истории о своих приключениях. Страшно опасные случаи ловли потусторонних существ. Иногда правда, не совсем правдоподобные… Но кто этим не грешил в кругу хорошей компании? Предлагали Броку выпить вина, но он решил дождаться еды. Без неё, как правило, он вино не пьёт. Настаивать никто не стал.
Больше всего Броку запомнилась история, поведанная Краспом. Прим с товарищами охотился в чащах Кривого Леса. Его привлёк шелест в покрытых колючками кустах. Спутники не сочли нужным остановиться — Красп решил, что догонит, и пошёл на шелест. Принялся всматриваться в полутёмную гущу — ничего необычного — всмотрелся ещё, а потом ощутил, как тело начало резко неметь. Конечностями невозможно было пошевелить — даже кончиком пальца! Из кустов на прима глядели переливающиеся всеми оттенками красного глаза. Гипнотический взгляд — самое худшее, что может охотник себе только представить! Монстры, обладающие таким умением, способны парализовать жертву за считанные секунды. Самое страшное, что она остаётся в сознании — чудовище может медленно пожирать понимающую всё жертву…
Краспа спас случай. Сорвавшаяся с ветвей шишка угодила прямо по голове, повалив его на землю. Шишка была не самой большой, что встречаются в некоторых лесах Главного Материка, в противном случае — череп треснул бы как орех. Взгляд оторвался от чудовищных глаз и контроль над телом возобновился так же быстро, как и оборвался. Охотник побежал прочь. Видимо, чудовище не сочло его хорошим завтраком, так как преследовать не пустилось.
К концу этой истории, мясо поджарилось, и собеседники принялись с завидным аппетитом его поедать. Брок наелся, хорошо выпил вина и наконец-то вспомнил про своих друзей, ждущих его возвращения с добычей.
— Мы и друзья здесь искали еды, — заговорил раскрасневшийся Брок. — Если есть лишняя, Алерадус купит. Он всегда хорошо платит. Или я куплю.
— Алерадус? — спросил лысый человек с уродливым шрамом на шее.
— Да, магический старик, — легкомысленно выложил Брок, — купил нас для охраны.
— У него много денег? — допытывался чернокожий охотник.
— Купил нас за очень много, — удивляясь своей болтливости, говорил Брок. — У него есть ещё!
Больше Брок не мог распознавать слова. Всё смешалось в единый пронзительный гул. Взгляд мутнел, подступала тошнота. Размытые силуэты двоились, темнели, пока не слились в единую чёрную массу. Сознание отключилось. Вино…
— Отец, я не такой как ты, — ревел молодой люрт. — За что боги наказывают меня?
— Брок, сынок, не говори так, — ответствовал Сеф. — Боги наградили нас с твоей матерью.
— Я не понимаю, — громадные выпуклые глаза Брока вопросительно глядели на приёмного отца.
— Великий Гирен увидел наши страдания и решил вмешаться, — отец встал на цыпочки, чтобы погладить по голове сына. — Он позволил взять тебя и воспитать как человека.
— Я не твой сын? — слёзы вновь подступали к громадным коричневым, как пережаренные кофейные зёрна, глазам.