Чёрные облака сокрыли небо. Кровавые молнии забили в землю. Сеющие ужас раскаты грома многократно сотрясли горы. Из мест, в которые били молнии, прорываясь сквозь каменистую землю, выползали живые мертвецы. Да что там мертвецы: живые кости, светящиеся бледным кровавым пламенем! Скелеты когда-то живших на Главном Материке мыслящих. Настолько древних, что ни в одном сказании и не упоминалось об их существовании. Мощное заклинание, к которому Парфлай готовился очень долгое время и вложил в него все свои магические силы, навечно сцепило кости древних существ неразрывными хрящами и суставами. Скелеты были выше любого люрта в три раза: они ловко передвигались на трёх ногах с четырьмя изгибами, толстые пластины немногочисленных рёбер клином выдавались вперёд, руки было две, но левая была совсем небольшой, с двумя изгибами и трехпалой конечностью, а правая состояла из более толстых и длинных костей, сгибалась в трёх местах и заканчивалась пятью двухсуставчатыми пальцами. Громадный череп с острой макушкой, двумя короткими закрученными рогами по бокам, четырьмя пустеющими овальными глазницами, в глубине которых полыхал огонь древней боли и ненависти, и острые клыкастые зубы, пятерными рядами заполняющие широкую челюсть. В основном, исполинские скелеты древних были безоружны и голы (если такое слово уместно), но на некоторых встречались каменные пластины, явно служившие ранее доспехом, некоторые правой пятернёй сжимали крюкообразные каменные орудия, конечно же, предназначенные не для пахоты…
Среди тысяч древних скелетов особенно выделялся один: крупнее остальных, он был облачён в полный комплект каменных доспехов, а его голову венчал шлем из черепа древнего рогатого животного.
Восставшие из мёртвых не спешили выполнять приказания Парфлая. Они окружили скелета с черепом рогатого животного на черепе и принялись говорить на непонятном, странном, повергающем в замешательство и трепет языке, вырывавшемся из алеющих магическим пламенем глубин их разверзнутых пастей.
— Я приказываю вам убить их, — потребовал Парфлай, взобравшийся на холм. Пуля Филики задела его правый бок: задела не серьёзно, но правое крыло парализовало, лишив стрека, хоть и на время, возможности летать.
О том, чтобы открыть огонь по показавшемуся на линию выстрела Парфлаю что Кич, что Филика — даже думать не осмелились. Выстрел уж точно обратил бы на себя внимание древних чудовищ.
Ожившие скелеты проигнорировали приказания стрека и продолжили совещаться.
— Я ведь сказал, что приказываю убить их! — всё клекотал Парфлай.
— Что за назойливая муха здесь разжужжалась? — понятным всем языком спросил скелет с черепом рогатого животного и посмотрел себе под ноги, возле которых стоял Парфлай. — За годы заточения в потустороннем мире я выучил этот никчёмный язык, но это не значит, что теперь буду слушать на нём приказания. Кто ты такой, чтобы отдавать команды самому Дихуфхуру, королю всех Южных Земель?
— Я Парфлай, прямой продолжатель деяний Тризолуса Первого — великого завоевателя и творца, — представился стрек. — Я вернул вас из потустороннего мира затем, чтобы вы выполняли его начинания, прислуживая моей воле.
— Тризолуса Первого, говоришь? — задумался Дихуфхур. — Виделся я с таким в потустороннем мире. Сильная душа. Такой бы, служа под моим началом, мог стать знатным генералом. Но, как мне помнится, кто-то востревожил его душу и вырвал её обратно в смертный мир. Не ты ли это был, назойливая муха?
— Да, так же, как и ваши души, я вернул и его, — отвечал Парфлай. — Только ваши души я вернул в ваши кости, а его душу — заточил вот в этом аметистовом кристалле, — стрек показал подвешенный на шею аметистовый бюст учителя.
— Зачем ты заточил душу своего хозяина? — вопросил Дихуфхур. — Почему не вернул ему тело?
— Верни я ему тело — он вновь сделает меня помощником, — признался Парфлай. — А так — я сам себе командир. И волен выполнять его грандиозные планы по своему усмотрению.
— То есть, ты предан его идеям, но его самого ты предал? — спросил Дихуфхур.
— Да, так у нас принято… — подтвердил Парфлай. — А теперь кончай расспросы и иди, уничтожь вон тех мыслящих. Это они убили Тризолуса.
— Наш прекрасный мир сейчас населяют ничтожные твари, способные предавать своих лидеров! Теперь я понимаю, почему жители потустороннего мира едят их души… Никто из них не достоин жизни! — громом разнёсся голос Дихуфхура. В ту же секунду он обрушил свою громадную костлявую ножищу на Парфлая, размазав того по каменистой земле, что таракана.