Прохладный, полный соли и йода воздух приятно щекотал нос. Море было спокойно — едва слышно звучало успокаивающее пение его волн.
— Привет, здоровяк, — прозвучал низкий женский голос.
Брок вгляделся в полумрак в попытке рассмотреть собеседницу.
— Привет, — неуверенно поздоровался он.
— Ты здесь новенький? — спросил голос.
— Да, — глаза Брока привыкли к полумраку и разглядели крупные черты человеческой женщины.
— Где остановился? — продолжала опрос женищина.
— В таверне "Рыбацкие Снасти", — честно признался Брок. — Недалеко отсюда.
— Не угостишь даму? — спросила женщина.
— У меня три золотых, — Брок решил быть честным до конца.
— Этого вполне достаточно, — оголила мелкие зубы в странной улыбке женщина и взяла грузной рукой локоть собеседника, — пошли.
В Пашнях не было других люртов, и Брок страдал от одиночества. Да, у него были друзья: люди, примы и драги. Но до чего же порой было больно глядеть на Сира, нежно обнимающего Киру, или Дрима, почти каждую неделю замеченного с новой фермерской дочкой поблизости сеновала!
Красавец по всем люртовским меркам Брок был изгоем для противоположного пола. Женщины из близлежащих сёл люртов считали его слишком очеловеченным. Женщины людской расы — слишком олюрченным. Про порочную связь с другими расами Брок как-то не задумывался… Так он и прожил двадцать семь лет своей девственной жизни…
Путана, с которой Брок провёл тогда ночь, многим показалась бы непривлекательной (и это ещё очень мягко сказано). Но для него она навсегда останется в памяти самой прекрасной, самой лучшей, самой любимой…
Отправка каравана по причине недобора груза задержалась на сутки. Трёх золотых монет, что остались у Брока, хватило с головой провести всё это время в компании полюбившейся проститутки. Да и путана, казалось, была не прочь поработать внеурочно: здоровяк Брок пришёлся ей по вкусу.
Но всё прекрасное когда-нибудь кончается…
Солнце только принялось пускать стрелы света в нависшую над городом ночь, а караван уже проходил западные ворота Камбалирона. Вереница покачивающихся на неровной дороге повозок была полна вяленой рыбы. В голове эшелона верхом на двугорбом верблюде ехал хозяин товара — толстый, низкорослый человек с тюрбаном на голове, безуспешно скрывающим лысину. По бокам, растянувшись цепью вдоль повозок, шли охранники. В реестр записалось семнадцать мыслящих, трое не появились. Четырнадцать наёмников, хозяин каравана и трое его сыновей — вполне нормально для прохладительной прогулки. Но катастрофически мало для длинной и опасной дороги в Сар! Грабители, работорговцы, дикие звери и потусторонние монстры — далеко не все опасности, способные встретится на пути. Вяленая рыба — не золото, конечно, но интерес у многих зверей Кривого Леса вызовет нешуточный. А именно через него будет идти выбивающийся из графика караван: времени на обходной путь просто не оставалось.
Три дня прошли спокойно. Колёса лениво перекатывались, спотыкались о камни, грохотали повозки. Запах рыбы стоял резкий. Слетались мухи, слепни и прочие мелкие любители падали. Но лучше назойливых насекомых отгонять, чем, к примеру, от набега работорговцев отбиваться.
Утром четвёртого дня пути горизонт окрасился зловещей тёмной зеленью Кривого Леса. Издали казавшиеся игрушечными, сосны и ели с приближением каравана всё вырастали. От толстоствольных громадин до скрюченных карликов — лес был полон деревьев. Через его густые заросли была прорублена дорога, но мало кто пользовался её услугами. Караванщики и путешественники никогда не упускали возможности обойти Лес стороной.
Дорога была завалена осыпавшимися иголками и ветками. Колёса телег с треском вдавливали их в землю. Почва под сухим покровом в некоторых местах была болотистой, и колёса нередко завязали в ней. Приходилось вытягивать. Охранники, идущие в голове эшелона, рвали на корню, а если не получалось — ломали и рубили стволы молодых деревьев; расчищали путь. Последний раз здесь караван проходил год или два назад — всё порядком заросло.